В канун выхода этого номера «ДК» исполнилось пять лет с того августовского дня 2015 года, когда правительство и Нацбанк приняли решение приступить к реализации новой денежно-кредитной политики, основанной на режиме инфляционного таргетирования, отмене валютного коридора и переходе к свободно плавающему обменному курсу тенге.
За последнюю четверть века это был второй переход к СПОК, на практике выглядевший для населения как банальная обвальная девальвация тенге к доллару. О первом было объявлено воскресным вечером 4 апреля 1999 года – по телевидению к казахстанцам обратились тогдашние премьер-министр Нурлан Балгимбаев и председатель Нацбанка Кадыржан Дамитов.
Первый «блин»
Зачем нужно было идти на такой шаг в то время, когда с момента своего введения в оборот в ноябре 1993 года тенге и так вполне спокойно обесценился к доллару примерно почти в 20 раз, осталось загадкой. К тому же тогда бушевал азиатский финансовый кризис, в соседней России в августе 1998 года объявили дефолт по государственным обязательствам, мировые цены на нефть были невысоки, поэтому при необходимости девальвировать казахстанскую валюту можно было в прежнем режиме в среднем на 15 тенге в год.
Население и бизнес к такому темпу девальвации привыкли, курс национальной валюты в 1998 году стабилизировался у отметки в 80 тенге за доллар и выглядел вполне комфортным для всех. С высоких трибун в ту пору не раз говорилось, что Казахстан стал «островком стабильности» в неспокойном финансовом мире именно благодаря введению собственной валюты, с чем особо никто и не спорил.
А в январе 1999 года еще прошли и внеочередные президентские выборы, в ходе которых ключевые кандидаты никак не затрагивали тему необходимости обвальной девальвации тенге и перехода к СПОК. Правда, позже выяснилось, что на самом деле подготовка к апрельской девальвации тенге велась на самом высоком уровне еще с сентября 1998 года. Тогда же об ее неотвратимости заговорили и эксперты, и деловые СМИ.
Кстати, о СМИ. Ветераны деловой журналистики вспоминают, что в апреле из профильного министерства в редакции пошли факсы с требованием не использовать термин «обвальная девальвация»! Как бы то ни было, введение первого СПОКа прошло довольно организованно, хотя и вызвало определенный шок у населения и бизнеса своей неожиданностью. Государство предложило пакет компенсационных мер для защиты тенговых вкладов населения и депозитов юридических лиц путем их «заморозки» на 9 месяцев с правом последующей конвертации по прежнему обменному курсу. Минфин выпустил валютные облигации для защиты активов НПФ, также была введена обязательная продажа 50% экспортной выручки. Удерживать обменный курс государству было просто нечем – ведь золотовалютные резервы Нацбанка были тогда мизерными, Национального фонда не было, а цены на нефть были низкими.
В итоге с уровня примерно в 88 тенге за несколько лет доллар поднялся до уровня 155 тенге в первые годы текущего века. Подчеркнем – примерно этой же отметки «зеленый» мог достичь, прибавляя упомянутые выше ежегодные 15 тенге в среднем.
Еще удивительнее было наблюдать, как тихо канул в лету первый СПОК спустя 5 лет после его введения, когда Нацбанк перешел к политике валютного коридора, поддерживая колебания обменного курса тенге к доллару внутри него. В трудные для экономики времена проводилась одномоментная девальвация тенге на 20-25% – на такую меру Нацбанк пошел в феврале 2009 и 2014 годов, в результате чего валютный коридор был сдвинут к отметкам соответственно в 150 и 185 тенге.
История повторяется дважды
Зачем спустя 16 лет правительству и Нацбанку вновь потребовалось переходить к СПОК, тоже осталось загадкой. Ведь, казалось бы, к 2015 году финансовая мощь государства, бизнеса и населения возросла настолько, что было вполне по силам обойтись без особых потрясений для обменного курса тенге и относительно безболезненно пережить «тощие» годы. При необходимости можно было продолжать одномоментные девальвации национальной валюты на те же 20-25%.
Ключевой момент в переходе к СПОК-2 оказался прежним – неожиданность его введения. Правда, на этот раз для объявления был выбран не выходной день, а рабочий – четверг, 20 августа. Как и в первый раз, заявление от имени правительства и Нацбанка сделал премьер-министр страны (им тогда был Карим Масимов). Он пояснил, что теперь обменный курс тенге будет формироваться на основе рыночного спроса и предложения с учетом фундаментальных внутренних и внешних макроэкономических факторов. Заодно премьер подчеркнул – переход к СПОК-2 создаст необходимые предпосылки для восстановления экономического роста, повышения кредитной и инвестиционной активности, создания новых рабочих мест и снижения инфляции до 3-4% в среднесрочной перспективе.
Сказано было тогда и о реализации новой ДКП, основанной на режиме инфляционного таргетирования, и о том, что она будет способствовать решению стратегических задач экономической политики. Среди них были названы: достижение долгосрочного устойчивого роста отечественной экономики; низкого уровня инфляции; повышение уровня занятости и улучшение благосостояния населения страны. Естественно, прозвучали заверения и в том, что будут приняты меры по поддержке социально уязвимых слоев населения и недопущению необоснованного роста цен, особенно на социально значимые продукты и услуги.
Какие из намеченных целей были достигнуты за минувшее пятилетие, читатели «ДК» могут легко судить сами хотя бы по ценам на продукты питания, тарифам на коммунальные услуги и расценкам за проезд и перелет транспортом. Годовая же инфляция, хотя и снизилась за это время почти вдвое, остается гораздо выше желаемой отметки в 3-4%, тогда как в соседней России удалось достичь ее.
Нестабильно ведет себя обменный курс казахстанской валюты, подешевевшей за пять лет более чем вдвое к доллару. Темпы экономического роста значительно снизились и остаются нестабильными. Заметно снизился и размер ВВП на душу населения в долларовом эквиваленте, и среднедушевые номинальные денежные доходы. Невысокой стала и инвестиционная привлекательность Казахстана. За годы, прошедшие с момента перехода к СПОК-2, не было заключено ни одного более-менее значимого контракта с иностранными инвесторами, сравнимого по масштабам с подписанными документами в «лихие» 90-е годы прошлого века.
Более того, глобальные игроки начали покидать даже отечественную «нефтянку». Это и не удивительно – ведь для долгосрочных инвестиций нужна финансовая стабильность и генерируемые ею «длинные» деньги!
Справедливости ради отметим, что пятилетка действия СПОК-2 сыграла все же и положительную роль, отучив население и бизнес моментально реагировать на вполне ощутимые колебания обменного курса. Помогла в этом в какой-то степени и политика дедолларизации с ее тенговыми ценниками, сменившими прежние в «у.е.».
Поэтому, когда в марте на казахстанскую экономику навалилась вместе с упавшими мировыми ценами на нефть еще и пандемия коронавируса, длинных очередей в обменниках не наблюдалось, хотя тенге заметно девальвировался по весне. А государство тогда ясно дало понять, что в реальности и СПОК-2 имеет свой негласный коридор колебаний, за пределы которого обменный курс просто не выпустят, ибо обеспечение его стабильности остается одним из ключевых приоритетов экономической политики.
Так что раз уж сейчас руководством страны поставлена задача перехода к новому экономическому курсу, то можно надеяться, что и СПОК-2 благополучно канет в лету вслед за своим предшественником. Ведь сама по себе такая курсовая и денежно-кредитная политика в целом не гарантирует всеобщего процветания без крепкой производственной основы, эффективной организации общественного труда, внедрения результатов научно-технического прогресса, растущего уровня жизни населения и высокой деловой активности. Надо всем упорно трудиться, чтобы всем и жить лучше, – другого экономического рецепта просто не существует!
Тулеген АСКАРОВ
