Информация аналитиков Банка России о том, что тамошний банковский сектор заработал за сентябрь 92 млрд рублей, или почти половину от общей прибыли за этот месяц в 200 млрд рублей, за счет ослабления национальной валюты к доллару, не наделала особого шума у привычных к таким откровениям наших российских коллег.
Зато она в очередной раз дала повод задуматься о том, почему в Казахстане финансовый регулятор предпочитает деликатно обходить эту тему в своих публикациях для общественности.
Зарабатывать на слабеющей валюте можно, но опасно
О том, что девальвация позволяет делать деньги буквально из воздуха, известно даже неспециалистам в финансовых вопросах. На ней зарабатывают все, кто держит активы в инвалюте (в основном в долларах) вопреки призывам к дедолларизации, – государство, бизнес и население.
По таким активам при девальвации возникает положительная курсовая разница в национальной валюте. Чем больше размер этих активов, тем больше и величина курсовой разницы. К примеру, при обесценении казахстанской валюты всего лишь на 1 тенге к доллару Нацбанку это приносит по его международным резервам порядка 33,8 млрд тенге (если исходить из данных на начало октября), Национальному фонду РК – 57,3 млрд тенге; ЕНПФ – по долларовой части инвестиционного портфеля пенсионных активов – порядка 9 млрд тенге. Ну и так далее по принципу «деньги к деньгам».
Валютными активами располагают также организации квазигосударственного сектора, частные компании реального сектора, банки, страховые организации, не говоря уже о населении, держащем инвалюту на депозитах в банках или дома в виде наличности. И, если принять во внимание, что за третий квартал текущего года доллар подорожал с 403,8 тенге до 429,5 тенге, то есть на 25,7 тенге, то можно легко представить себе, какие огромные тенговые суммы сгенерировались за этот период буквально из ничего!
Они же в основном позволили улучшить показатели доходности финансовых организаций, включая тот же ЕНПФ, держать на плаву отечественное здравоохранение, оказавшееся неготовым к первой волне пандемии коронавируса, радовать будущих пенсионеров растущим инвестиционным доходом по их накоплениям, а вкладчиков банков – высокими процентами по депозитам.
С другой стороны, нет ничего хорошего в том, что со временем привычка жить за счет прибыли от валютных скачков наряду с вливаниями средств господдержки входит в норму, а постоянное ослабление национальной валюты становится основой повседневной экономической жизни, автоматически подталкивая вверх цены. Более того, все начинают ждать таких скачков, поводов для которых много – от падения мировых цен на нефть до президентских выборов в США.
Однако ставка на такой волатильный источник дохода лишь снижает устойчивость банковского сектора и всей финансовой системы, а вместе с ними и реального сектора экономики. Прямо сказывается это и на населении – ведь не только рыба ищет, где глубже, но и человеку спокойнее жить там, где валюта стабильна, а инфляция низка. Вот поэтому в конечном итоге и покидают по-прежнему Казахстан многие наши соотечественники, включая и коллег по журналистской профессии.
Сначала политика, потом финансы, а должно быть – наоборот
Почему нашему Нацбанку за 30 лет независимости не удалось достичь стабильности обменного курса и инфляции, присущей «ТОП-30» наиболее развитых стран мира, куда стремится попасть и Казахстан, вопрос скорее риторический. Более того, временами эта стабильность проявляется и у нас, но настолько странно и в самое неподходящее время, что становится очевидным – большая казахстанская политика довлеет над монетарной, ставя ее себе на службу во имя решения своих, а не экономических задач.
Вспоминается, к примеру, как показательно стабилен был обменный курс тенге, а инфляция сменилась дефляцией, то есть снижением потребительских цен летом и осенью 1998 года, когда бушевал азиатский кризис, а соседней России пришлось объявить суверенный дефолт. Затем пришел глобальный финансовый кризис 2007-2008 годов, но в Казахстане тянули с ответной реакцией на него до февраля 2009 года, когда произошла одномоментная девальвация.
И вот теперь в кризисные коронавирусные времена вновь повторяется нечто подобное, хотя по всему миру идет активная перестройка глобальных финансовых и товарных потоков. Но у нас базовая ставка Нацбанка и инфляция застыли на летнем уровне, а ослабление обменного курса тенге к доллару усиленно сдерживается интервенциями Нацбанка наряду с продажей валюты квазигосударственными компаниями и из Национального фонда.
Между тем в Турции, с которой довольно тесно связан Казахстан, курс тамошней лиры обвалился до рекордного уровня за последние 27 лет. Ставка центрального банка этой страны вполне логично поднялась в сентябре с 8,25% до 10,25%.
У другого ключевого партнера Казахстана – Китая, экономика которого первой начала восстанавливаться среди крупных государств мира, сейчас, напротив, национальная валюта – юань – укрепляется к доллару, а ставка центрального банка после снижения весной до 3,85% сохраняется на этом уровне.
В России Центробанк после агрессивного снижения своей ключевой ставки минувшей весной и летом до 4,25% лишь к осени приостановил смягчение денежно-кредитной политики из-за возобновившегося роста инфляции и новых санкционных угроз Запада.
В «тихой гавани» риски водятся…
На этом динамичном фоне Казахстан смотрится ныне скорее не как «тихая гавань» для инвесторов, а весьма опасное место для их вложений – ведь все планы и контракты могут сойти на нет из-за непредсказуемых действий центрального банка, что в реальности и происходит. Достаточно вспомнить, какие гранды мирового бизнеса покинули Казахстан за десятилетие, минувшее с февральской девальвации 2009 года!
А если вспомнить события того же 1998 года, то теперь становится ясно, что стабильность обменного курса и инфляцию держали тогда во имя внеочередных президентских выборов, прошедших 10 января 1999 года. Но спустя менее трех месяцев после них все встало на свои места после того, как в начале апреля того же года обменный курс тенге был отправлен в свободное плавание и обвалился поначалу более чем наполовину.
Теперь вот снова предстоят выборы – на этот раз парламентские, и вновь они назначены на 10 января следующего года. Можно не сомневаться, что Нацбанку опять будет поручено держать обменный курс до выборов своими интервенциями, а правительству с акиматами придется любыми способами сдерживать рост цен на социально значимые товары.
Время открывать рынок
Сколько еще будет продолжаться такая искаженная и искореженная финансовая жизнь, сказать сложно, да и самим финансистам, до профессионального праздника которых осталось совсем немного, виднее, как жить дальше.
Но в том, что предстоящий День финансиста будет знаковым, можно не сомневаться. Ведь проблемы банков обсуждались даже на недавнем заседании Нацсовета общественного доверия! Клиентам же отечественных банкиров остается лишь надеяться сейчас, что ситуация изменится с открытием с 16 декабря этого года внутреннего рынка для прямых филиалов иностранных банков – таково условие пятилетнего переходного периода с момента вступления Казахстана в ВТО. Ведь они привнесут в Казахстан не только гигантские ресурсы своих материнских групп и накопленный исторический опыт работы на рынках, но и опосредованное влияние денежно-кредитных политик центральных банков их стран.
Увы, пока Нацбанк решил возвести административный барьер, ограждающий массового отечественного вкладчика от доступа к этим филиалам, дав такое право лишь крупным клиентам, которым по силам разместить в них депозит на сумму не менее $120 тысяч. Если учесть, что среднемесячная зарплата казахстанца составила в сентябре 212 894 тенге, или порядка $500, то собирать указанную сумму депозита ему придется 20 лет, если при этом не тратиться на другие расходы!
Для чего регулятор пошел на такое явно нерыночное драконовское ограничение, понять несложно – Нацбанк защищает интересы банкиров, зарабатывающих на массовом вкладчике. А зачем их защищать, если им и так удается успешно размещаться в Лондоне со своими IPO, делая там миллиарды долларов, не очень понятно, – ведь казахстанский рынок невелик, зарабатывать на нем становится все сложнее из-за падающих доходов населения.
По житейской логике и по опыту развития отечественной «нефтянки» финансовым властям Казахстана надо сделать наоборот – открыть настежь внутренний рынок для иностранных финансовых групп именно в части обслуживания массового клиента. Тогда решатся сами собой проблемы ипотечного кредитования, а значит, и доступного жилья, оживет малый и средний бизнес, получив дешевые кредитные ресурсы.
К тому же масштабный сбой системы у Kaspi.kz в минувшую среду ясно доказал, что не стоит клиентам складывать свои деньги в одну финтех-корзину, пусть и наиболее продвинутую по местным меркам. Вернется благодаря возросшей конкуренции жизнь в заброшенные исторические для нашего банковского сектора места, каковым, к примеру, является пустующее ныне славное отделение «Насихат» канувшего в лету «Казкоммерцбанка», где одно время располагалась его штаб-квартира.
Оживут и нынешние скучно-душноватые отделения банков, ютящиеся даже в подвальчиках в центре Алматы, – ведь их сотрудники, похоже, не включают кондиционеры из-за экономии средств.
Финансовый ландшафт нашего Отечества под давлением иностранных конкурентов наверняка изменится в лучшую сторону, ибо деньги станут дешевле, а инфляция ниже. А там, глядишь, снова вернутся улыбки на лица банкиров и их клиентов, и все мы услышим вновь нечто оптимистичное про «самую красивую», «пирожки и хлопушки»!
Тулеген АСКАРОВ
