В Алматы и Астане состоялись показы документального фильма «Дар коллекционера». Он обращает зрителя к авторскому, наполненному этникой искусству казахстанских художников-шестидесятников.
Фильм и просветительский, и ностальгический одновременно: возвращает в старую Алма-Ату, в уникальную среду эпохи шестидесятников, одновременно открывает и расшифровывает пласт культуры, который мало знаком современному казахстанскому зрителю, но оценен искусствоведами и зарубежными коллекционерами.
Пласт, который, казалось, уже история, но оказалось, он возрождает идею художественной идентичности народа, раскрывает его язык, дает посыл в будущее. Послание шестидесятников аккуратно и деликатно раскрывают казахстанские искусствоведы, которые снялись в этом фильме.
Но фильм это и история многолетнего увлечения казахским искусством бизнесмена, мецената и коллекционера Нурлана Смагулова. Даже точнее: история не столько увлечения, сколько желания открыть эту эпоху и поделиться ею с соотечественниками. Фильм – а по большому счету и коллекция, и частный Almaty Museum of Arts – начинаются с одной деревянной маски. Именно она больше тридцати лет назад стала первой в коллекции Нурлана Смагулова, который признается, что она напомнила ему отца. Именно маска задала вектор поисков и приобретений, и даже больше – стала идеей фикс: собрать и вернуть в Казахстан искусство казахстанских художников, известных и малоизвестных, незаслуженно забытых и тех, кого оценили зарубежом, выкупив в личные коллекции и музеи. Вернуть и сделать достоянием общественности, открыв галерею, а может и музей. Что в итоге и реализовалось.
Поэтому фильм – это история об эпохе и о людях, которые изменили казахстанское искусство, и о том, почему сегодня важно сохранить память не только об их полотнах, но и о них самих. Работы Салихитдина Айтбаева, Абдрашита Сыдыханова, Бахтияра Табиева, Макума Кисамединова, Исатая Исабаева и их современников давно стали частью культурного кода Казахстана. Их картины висят в музеях, становятся частью международных выставок, а сами художники преодолели большой путь, «бунтовали внутри холста» и сделали казахстанское искусство новаторским.
«Выходит на сцену молодое незнакомое поколение. И, конечно, это совершенно не похоже на первое поколение. Видите, здесь такая обобщенная пластика, большие формы, какие-то герои уже не те, это и не балерины, и не герои соцтруда», – рассказывает искусствовед Камилла Ли о работах Салихитдина Айтбаева, который был лидером «шестидесятников».
Это поколение предстает живым, шумным, талантливым и невероятно свободным. Они спорили об искусстве до рассвета, могли подраться из-за Пикассо, искали собственный художественный язык и пытались ответить на главный вопрос: кто мы, и каким должно быть казахское искусство современности.
Собирались шестидесятники в мастерской Айтбаева в доме художников на улице Панфилова, устраивали застолья с творческими посиделками до утра.
«Мы там сидели возле порога, кому позволялось. Но сам процесс обучения был, конечно, там. Потому что все разговоры о творчестве, как нужно работать, какие ценности защищать – это там происходило. Они спорили до хрипоты», –вспоминает художник Амандос Аканаев, представитель поколения семидесятых, которому на правах младшего друга разрешали присутствовать на этих встречах.
По словам искусствоведа Валерии Ибраевой, для художников очень важна была идентичность, «очень важно было то, что влияние Матисса и Пикассо совпало, например, со структурой казахского ковра». «Нужно класть краски по-казахски», – так звучит одна из самых емких формул эпохи, которую вывел художник Шаймардан Сариев.
Про Сариева вспоминают, что он бросал свой холст на пол, вставал на стул и смотрел, как форма располагается по плоскости, говорил, «вот плоскость ковра, не надо нам никакой перспективы, надо в этих рамках, в этой плоскости разворачивать свои живописные композиции».
Фильм честно говорит и о трагической стороне этой истории. Большинство героев не смогли пережить девяностые. «Исчезла среда, в которой они существовали, исчезли мастерские, выставки, государственная поддержка. Для многих конец эпохи оказался личной катастрофой». Это и парадоксально: они ушли со средой, с которой боролись…
Особенно сильное впечатление производит финальная история Салихитдина Айтбаева. Его друг, скульптор Ескен Сергебаев, давно создал памятник художнику. Но бронзовым он так и не стал. Один из акимов был готов установить монумент, однако не успел, «сняли с должности». Сегодня гипсовый Айтбаев по-прежнему стоит во дворе мастерской. Это самый горький момент в фильме.
Сам Нурлан Смагулов рассказывает, что, приобретая работы, давал обещание художникам, их семьям сохранить их наследие. Многие работы были возвращены в Казахстан из частных собраний за рубежом, за них приходилось бороться на аукционах, чтобы однажды они стали доступными всем. «Работы живут только тогда, когда их видят люди», – говорит Смагулов. И именно эта мысль в итоге была воплощена в Almaty Museum of Arts.
Фильм «Дар коллекционера» доступен на YouTube».
