Исламский банкинг в Казахстане занимает лишь 0,43% активов от всей банковской системы.
Несмотря на наличие законодательной базы с 2009 года и трех специализированных исламских банков, совокупные активы этого сектора в Казахстане на 1 января 2026 года составляют всего около ₸301 млрд. Однако, по мнению сертифицированного шариатского советника и аудитора Мурата КЫЛЫШБАЯ (CSAA, магистр INCEIF), отрасль обладает стратегическим окном возможностей: при последовательной политике, включая внедрение «исламских окон» в крупных банках и запуск регулярной программы суверенных сукук, доля исламских активов может достичь 3-5% к 2029 году.
фото из архива Мурата Кылышбая
В эксклюзивном интервью нашему изданию эксперт оценил текущее состояние рынка, назвал ключевые барьеры (налоговый паритет, дефицит ликвидных инструментов и кадров) и отметил, что Казахстан уже лидирует в Центральной Азии по масштабу исламского банкинга, однако реальный охват пока отстает от запроса 70% мусульманского населения.
– Мурат, как вы оцениваете текущий уровень развития исламского банкинга и такафула в Казахстане?
– Законодательная база для исламского банкинга существует в Казахстане с 2009 года, а понятие исламского страхования (такафул) введено в 2015-м. Однако фактическое проникновение пока остается нишевым: по данным АРРФР на 1 января 2026 года два казахстанских исламских банка держат около 0,43% активов банковского сектора. К этому добавляется Al Safi Bank в юрисдикции МФЦА – итого в стране действуют три специализированных исламских банка. Но по масштабу исламского банкинга Казахстан лидирует в Центральной Азии. Такафул нормативно оформлен, но практический рынок еще в зачаточном состоянии. Итог: инфраструктура и правовая рамка в целом созданы, но реальный охват заметно отстает от социального спроса, учитывая, что около 70% населения идентифицируют себя как мусульмане.
– Какие институты предлагают шариатские продукты и насколько они конкурентоспособны?
– Ядро рынка – специализированные исламские банки. В юрисдикции Казахстана это ADCB Islamic (бывший Al Hilal, первый исламский банк в Казахстане и СНГ, с 2010 года) и Zaman Bank; в юрисдикции МФЦА – Al Safi Bank. Кроме того, исламские банки и страховщики, лицензированные в МФЦА, могут обслуживать резидентов Казахстана, в том числе в нацвалюте. А в 2025 году в МФЦА появился первый в регионе исламский биржевой фонд (ETF). По цене и удобству банковские шариатские продукты пока уступают традиционным: из-за небольшого масштаба, ограниченной ликвидности, более высоких операционных издержек и узкой линейки. Их сильная сторона – этическая составляющая и работа с сегментами, которые принципиально избегают процентных продуктов. Ключевой рычаг повышения конкурентоспособности – механизм «исламских окон» в новом Законе «О банках»: он позволит крупным банкам доставлять шариатские продукты через уже существующие сети.
– Каков объем активов исламских финансовых организаций и их доля на рынке?
– По данным АРРФР на 1 января 2026 года, совокупные активы двух казахстанских исламских банков составляют около ₸301 млрд – это порядка 0,43% активов банковского сектора (при общем объеме сектора около ₸70,8 трлн). С учетом Al Safi Bank в юрисдикции МФЦА в стране работают три исламских банка. То есть отрасль по-прежнему занимает менее 1% банковской системы. Для сравнения: в странах-лидерах этот показатель достигает около 40% (Малайзия) и более 70% (Саудовская Аравия). Такой разрыв между сформированной инфраструктурой, устойчивым социальным спросом и фактическим масштабом я расцениваю не как слабость, а как стратегическое окно возможностей: база есть, и при последовательной политике отрасль способна расти опережающими темпами.
– Существуют ли законодательные барьеры и какие изменения наиболее актуальны?
– Каркас в основном выстроен: 2009 год – условия для исламских банков, 2011 – государственные сукук, 2015 – такафул и конвертация банков, 2026 – «исламские окна». Остается несколько узких мест.
Первое – налоговая нейтральность: исламские структуры (мурабаха, иджара) из-за двойной передачи актива могут нести дополнительную налоговую нагрузку по сравнению с обычным кредитом; опыт МФЦА по нулевым КПН и НДС на финансовые услуги стоит распространить и на операции внутри страны.
Второе – дефицит ликвидных инструментов: рынку нужны краткосрочные шариатские инструменты и регулярная программа суверенных сукук. Третье – стандартизация шариатского управления. Наиболее приоритетны, на мой взгляд, налоговый паритет и создание бенчмарка суверенных сукук – это разблокирует и корпоративные выпуски.
– Какие исламские продукты наиболее востребованы в Казахстане и почему?
– В рознице – потребительское финансирование и рассрочка (мурабаха, иджара), а также халяльное жилье по модели убывающей мушараки: они отвечают повседневным потребностям людей, которые ищут дозволенную альтернативу обычным кредитам и ипотеке. В корпоративном сегменте востребовано торговое финансирование. На рынке капитала растет интерес к сукук со стороны эмитентов, а с 2025 года – к шариатским биржевым инструментам: запуск первого в регионе исламского ETF в МФЦА открыл рознице доступ к прошедшим скрининг акциям. Показательно, что этот шаг отмечен и в глобальном обзоре LSEG Islamic Investment Review 2025 – как выход Казахстана в число стран, расширяющих свою экосистему исламских финансов.
Там же Казахстан фигурирует среди рынков с одним из самых высоких медианных ESG-рейтингов шариатских акций. Исламские инвестиционные фонды пока формируются и невелики по объему. Общий знаменатель востребованности – устойчивый спрос на халяльную альтернативу там, где рынок традиционно предлагал только процентные продукты.
– Есть ли успешные примеры выпуска сукук казахстанскими эмитентами, и как это влияет на развитие рынка капитала?
– Да, казахстанские эмитенты на рынке уже присутствуют. Банк развития Казахстана стал первым эмитентом сукук на постсоветском пространстве еще в 2012 году, а на внутреннем рынке первый локальный корпоративный сукук разместила на бирже МФЦА (AIX) компания Gamma-T в декабре 2024 года – в формате иджара со сроком погашения в 2027 году.
Но чтобы понять, что движет этим рынком, полезно посмотреть на глобальную картину. По данным LSEG Islamic Investment Review 2025, мировой объем выпусков сукук в 2025 году достиг 291 млрд долларов (+14,5%), а совокупный объем в обращении впервые превысил 1 трлн долларов. И ключевой урок в том, что рынок сукук вытягивают именно государственные эмитенты: на правительства пришлось 48% всех выпусков года – крупнейшая доля, а четыре из пяти крупнейших эмитентов года – государства. Вместе с квазигосударственным сектором (многосторонние институты, такие как Исламский банк развития и IILM, суверенные фонды PIF и Mubadala, чьи выпуски выросли на 45%) на государственные и окологосударственные эмиссии приходится существенно больше половины рынка.
Показателен пример Саудовской Аравии: именно государственная программа выпуска сукук, запущенная в 2017 году, сформировала суверенную кривую доходности, задала ценовые ориентиры и подтянула за собой корпоративных эмитентов – и менее чем за десять лет страна стала крупнейшим рынком сукук в мире по объему в обращении, а саудовское правительство – крупнейшим отдельным эмитентом (37,1 млрд долларов в 2025 году).
Для Казахстана вывод прямой: локальные сделки вроде Gamma-T важны как правовой прецедент и доказательство работоспособности инструмента, но по-настоящему рынок капитала разгонит регулярная программа суверенных или квазисуверенных сукук – именно она создаст ориентир доходности и станет катализатором корпоративных размещений.
– Как исламское финансирование может повысить финансовую доступность, в том числе для уязвимых групп?
– Исламские финансы способны вовлечь в формальную систему тех, кто по религиозным соображениям избегает традиционных продуктов, – а это значимый сегмент при доле мусульман около 70%. Ассет-ориентированные и построенные на разделении риска продукты (мурабаха, иджара), а также инструменты взаимопомощи – беспроцентный заем кард хасан и социальные механизмы закята и вакфа, проведенные через регулируемые институты, – способны подключить «небанковское» и ценностно ориентированное население.
Дополнительный эффект – прозрачность: контракты, привязанные к реальным активам, требуют первичной документации и снижают неучтенный наличный оборот. Для социально уязвимых групп особенно значимы кард хасан и вакф-механизмы, которые по своей природе нацелены на поддержку, а не на извлечение прибыли.
– С какими основными вызовами сталкиваются исламские финансовые институты?
– Я бы выделил несколько. Первое – низкая осведомленность и финансовая грамотность населения. Второе – небольшой масштаб и дефицит ликвидности. Третье – нехватка квалифицированных специалистов по шариатскому аудиту и структурированию. Четвертое – узкая линейка и более высокие издержки. Пятое, и, пожалуй, ключевое, – доверие: слово «халяль» иногда используется в маркетинге без реальной проверки, поэтому критически важно выстраивать шариатское управление по признанным стандартам (AAOIFI) и просвещать одновременно и население, и духовенство. Именно кадры и образование я считаю связывающим ограничением: без них масштабирование упирается в потолок.
– Каков ваш прогноз развития на ближайшие 5 лет и наиболее вероятные сценарии?
– Базовый сценарий – устойчивый рост с низкой базы: «исламские окна» в крупных банках ускоряют розничный охват, и цель около 3-5% активов банковского сектора к 2029 году выглядит достижимой при последовательной политике. Оптимистичный сценарий – налоговый паритет, регулярные суверенные сукук и активное позиционирование МФЦА превращают Казахстан в региональный хаб исламских финансов для Центральной Азии.
Пессимистичный – при отсутствии последовательной политики спрос уходит в неформальные и трансграничные каналы. Решающие факторы одни и те же: налоговая нейтральность, ликвидные инструменты, кадры и просвещение. Учитывая новый Закон «О банках» 2026 года и динамику МФЦА, я склоняюсь к осторожно-оптимистичному сценарию.
