Недавно ушел из жизни Владимир Бурцев, который официально считался последним воином легендарной Панфиловской дивизии, прошедший горнило Великой Отечественной войны, выдержав тяжелейшие испытания и жестокие бои. Он не дожил до своего 100-летнего юбилея, который был бы 19 июля, всего 11 дней.
Уроженец Москвы, 15-летний Володя с первых дней войны участвовал в обороне Москвы – рыл противотанковые рвы, тушил зажигательные бомбы. Позже, когда фашисты рвались к Москве, подросток со своим отцом подвозил на фронт боеприпасы на санях, запряженных лошадьми. Обратно подводы везли в Москву так нужные в ту суровую зиму дрова для отопления домов.
«Отец работал в лошадиной артели. Когда началась осада Москвы, мы подвозили к линии фронта на санях боеприпасы. А из леса везли в город дрова. Мороз иной раз был градусов 30», – так вспоминал то судьбоносное время ветеран.
Когда Бурцеву исполнилось 18, он поступил на обучение в 5-ю Московскую артиллерийскую спецшколу и 1-ю Московскую спецшколу ВВС. А в 1944 г. после подготовки в СМЕРШе в составе 8-й Краснознаменной орденов Ленина и Суворова Режицкой гвардейской стрелковой дивизии имени Героя Советского Союза гвардии генерал-майора Ивана Васильевича Панфилова воевал на 2-м Прибалтийском фронте.
Делясь своими боевыми воспоминаниями, панфиловец подчеркивал:
«Чтобы ворваться в траншею и убить трех немцев, нужно самому быть мертвым».
Несмотря на свой юный возраст, 18-летний Володя был помощником командира взвода.
«В сентябре мы находились неподалеку от города Мадоны в Латвии, – рассказывал фронтовик. – Капитана ранило, и меня поставили руководить штрафным взводом. Это были молодые ребята, взятые на фронт из колоний». По его словам, сражались они очень храбро, а солдаты порой гибли в первом же бою.
В одном из боев гвардии рядовой Бурцев уничтожил опасного немецкого снайпера, награжденного «железным крестом», сам не будучи снайпером. «Крест», конечно же, Владимир Михайлович затрофеил и позже подарил родственнику-артисту, который играл в театре немецких офицеров.
Сам Бурцев, вспоминая тот боевой эпизод, описывал его так:
«Повезло тогда очень, «вермахтовский профи» выстрелом в голову убил моего товарища, а я сидел в окопе буквально в двух метрах от него, он меня не заметил и расслабился. Подобрал винтовку погибшего, прицелился и поразил врага, когда тот закуривал».
Отдельно стоит отметить, что в период с сентября по декабрь 1944 года Владимир Михайлович был трижды ранен. Но всякий раз он находил в себе силы для скорейшего восстановления и вновь возвращался в боевой строй для того, чтобы приблизить такую долгожданную победу.
«Почувствовал боль в ноге и теплую кровь, перевязал и снова в бой, осколок так и остался во мне», – так вспоминал Бурцев свое первое ранение. Во второй раз ранило в плечо, чуть не лишив солдата руки, но пули прошли насквозь, и военврач, скомандовавший вначале «Несите пилу!», потом попросил поднять руку и отменил решение.
Самое тяжелое, третье по счету ранение фронтовик получил в бою с фашистскими танками.
«Мне выдали противотанковое ружье. Оно весило 16 килограммов. Расстрелял все патроны, оглядываюсь, а напарника, подающего боеприпасы, нет: убило, пришлось отступать. Спрятались в траншее человек 20, и вдруг из леса показался танк и начал нас расстреливать», – рассказывал потом Бурцев. Из всего взвода тогда выжил он один.
Говоря о сокровенном, ветеран вспоминал:
«На передовой «Ура!» в атаке почти никто не кричал. В основном молились. Я повторял тоже, как молитву: «Смелого пуля боится, смелого штык не берет».
После контузии Бурцев с января по сентябрь победного 1945 года в составе 139-го зенитно-артиллерийского полка – в радио-батальоне, на станции Костерево Горьковской железной дороги, позже – курсант 1-го Московского авиационного училища связи, а 29 ноября демобилизован.
В мирное время Бурцев выучился на пилота в аэроклубе на Тушинском аэродроме. Управлял самолетом Як-18, а однажды по пути на аэродром познакомился со своей будущей женой Татьяной, с которой прожил всю жизнь. Четверть века Владимир Михайлович проработал на железной дороге, был начальником поезда. Принимал активное участие в военно-патриотическом воспитании подрастающего поколения.
Пройдя все ужасы войны, фронтовик, тем не менее, не был лишен чувства прекрасного – он занимался коллекционированием и селекцией цветочных растений. Любимым цветком был гладиолус, в его коллекции было 300 сортов! Многие сорта вывел сам, получив заслуженные дипломы со специализированных выставок. Традиционно ко Дню Победы 9 мая у него зацветало 200 тюльпанов.
Ветеран всегда был желанным гостем на различных мероприятиях. Несмотря на свой суперпочтенный возраст, Владимир Михайлович был в добром здравии и ясном уме, не терял оптимизма и чувства юмора, заряжая всех своей неутомимой энергией. А сам себя называл «ПОСЛЕДНИЙ ПАНФИЛОВЕЦ».
Вечная память Вам, Владимир Михайлович!
