Древние рисунки снова уходят под воду.
Через неделю после включения петроглифов Бангучхона в Список всемирного наследия ЮНЕСКО сильные ливни полностью затопили одну из главных каменных панелей, передает DKNews.kz.
Теперь Южная Корея готова потратить около 80 млрд вон — почти $54 млн — на реконструкцию плотины. Работы планируют завершить к 2030 году.
История Бангучхона показывает цену запоздалого решения. Для Казахстана это прямой урок: петроглифы Тамгалы нужно защищать до того, как медленное разрушение станет необратимым.
Рисунки, которые пережили тысячи лет
Петроглифы расположены вдоль реки Бангучхон на юго-востоке Корейского полуострова.
Объект протянулся примерно на три километра и включает две крупные группы наскальных изображений — Тэгок-ри и Чхонджон-ри. Рисунки создавались разными поколениями с 5000 года до нашей эры до IX века.
На скалах изображены киты, морские животные, олени, тигры, сцены охоты и человеческие фигуры.
Особенно известны изображения китобойного промысла. Они позволяют увидеть, как древние жители Корейского полуострова охотились, перемещались по морю и воспринимали окружающий мир.
Эти рисунки пережили смену культур, государств и религий.
Но не были готовы к плотине XX века.
Плотину построили раньше, чем нашли петроглифы
Плотину Сайон возвели в 1965 году для водоснабжения Ульсана.
Петроглифы обнаружили спустя несколько лет — в 1970–1971 годах. К этому моменту уровень воды уже зависел от сооружения ниже по течению.
Когда водохранилище наполняется, панель Тэгок-ри начинает уходить под воду.
Частичное затопление происходит при подъёме уровня примерно до 53 метров. При 57 метрах каменная поверхность полностью скрывается.
Вода сама по себе не уничтожает рисунки за один день.
Опасность создаёт постоянный цикл: скала намокает, затем высыхает, снова намокает и подвергается резким температурным изменениям. В трещины попадает вода, на поверхности развиваются биологические организмы, а отдельные слои породы начинают отслаиваться.
До 2013 года петроглифы находились под водой в среднем 151 день в году.
Фактически древний памятник почти пять месяцев ежегодно проводил в водохранилище.
Корея сократила затопление, но не решила проблему
В 2014 году власти и государственная водная компания K-Water начали искусственно удерживать уровень водохранилища на отметке около 48 метров.
Средний период затопления сократился со 151 до 42 дней в год.
Это серьёзное улучшение. Но даже несколько недель под водой ежегодно остаются угрозой для наскальных рисунков.
Летом 2025 года проблема вернулась в самый символичный момент.
12 июля петроглифы Бангучхона получили статус Всемирного наследия. Уже 19 июля после выпадения более 300 миллиметров осадков уровень водохранилища поднялся выше критической отметки, и панель полностью затопило.
Международный статус не остановил воду.
Почему решение искали десятилетиями
На одной чаше весов находилось наследие. На другой — питьевая вода для крупного промышленного города.
Снести плотину означало создать риск для водоснабжения Ульсана. Оставить всё без изменений — продолжить разрушение петроглифов.
За годы обсуждений предлагались разные варианты: перенаправить русло, установить защитное сооружение перед скалой, снизить уровень водохранилища, изменить конструкцию плотины или перенести саму каменную панель.
Некоторые проекты могли повредить окружающий ландшафт. Другие оказались технически ненадёжными или слишком дорогими.
Центральное правительство, городские власти, водная компания и специалисты по наследию долго не могли согласовать решение.
«Более 25 лет страна испытывала разные способы защиты. Теперь пора выложить на стол все варианты», — заявил глава Службы наследия Кореи Хо Мин.
Эта фраза раскрывает главный конфликт Бангучхона. Проблема была известна давно, но каждое ведомство защищало собственную часть системы.
Три затвора за 80 млрд вон
Новый план предусматривает строительство трёх регулирующих затворов на плотине Сайон.
Они должны позволить быстро сбрасывать воду до того, как её уровень достигнет петроглифов. Стоимость проекта оценивается примерно в 80 млрд вон, или $54 млн.
Завершить работы планируют к 2030 году.
Одновременно власти должны найти дополнительные источники питьевой воды для Ульсана. Без этого защита наследия снова столкнётся с интересами жителей.
«Сохранение наследия необходимо, но его нужно сочетать с защитой жизни и источников дохода людей, которые живут рядом», — заявил мэр Ульсана Ким Сан Ук.
Yonhap News
Даже после строительства затворов вопрос не будет окончательно закрыт.
Из-за изменения климата ливни становятся менее предсказуемыми. За короткое время может выпасть объём осадков, на который старая система водоснабжения не рассчитывалась.
Спасти от воды — не значит спасти полностью
У реконструкции плотины есть неожиданный риск.
Петроглифы десятилетиями находились в режиме регулярного намокания. Если после строительства затворов поверхность резко начнёт оставаться сухой, физические и биологические процессы на скале снова изменятся.
ICOMOS отдельно обратил внимание Кореи на вероятность ускоренного высыхания.
Поэтому власти следят не только за уровнем воды. Специалисты фиксируют изменение цвета поверхности, появление микроорганизмов, эрозию и отслаивание породы.
На объекте работают автоматические приборы мониторинга. Проводятся научные обследования и регулярное трехмерное сканирование.
Корейская система должна отслеживать не только старую угрозу, но и последствия собственного решения.
Это один из главных уроков для Казахстана.
Инженерный проект может устранить один риск и создать другой. Поэтому мониторинг должен продолжаться после завершения работ, а не заканчиваться в день открытия нового сооружения.
У Тамгалы другая вода, но похожая опасность
Петроглифы Тамгалы не затапливает водохранилище.
Однако они также находятся под открытым небом и зависят от климата, структуры камня и поведения посетителей.
Вода попадает в трещины и щели. Резкие перепады температуры усиливают разрушение породы, а слоистая структура камня создаёт риск отслаивания поверхности вместе с изображениями.
На состояние комплекса влияют высокий уровень и солёность грунтовых вод. В зоне риска находятся не только рисунки, но и археологические материалы в захоронениях.
ЮНЕСКО также указывает на землетрясения, степные пожары, неконтролируемое посещение и граффити.
Каждая из этих угроз развивается медленно.
Именно поэтому её легко недооценить.
Климат разрушает без громких новостей
Пожар или обвал сразу попадает в заголовки.
Выветривание работает иначе. Несколько песчинок отделяются сегодня, вода расширяет трещину зимой, а летом сильная жара меняет структуру поверхности.
Через десять лет часть изображения становится слабее. Через двадцать — отдельные линии исчезают.
Невозможно восстановить петроглиф, если неизвестно, как именно он выглядел до разрушения.
Для Тамгалы нужен не разовый осмотр, а единая временная линия состояния каждой ключевой панели.
Фотографии, трехмерные модели, карты трещин и показатели температуры должны регулярно обновляться. Тогда специалисты смогут увидеть скорость изменений, а не только их результат.
Казахстану нужен климатический паспорт петроглифов
Для каждой основной каменной панели можно создать климатический паспорт.
В него должны входить данные о структуре породы, трещинах, направлении стока воды, солнечном воздействии, температурных перепадах и истории повреждений.
Отдельно фиксируются человеческие факторы: прикосновения, сход посетителей с маршрута, граффити и вибрация от транспорта.
Такой паспорт покажет, какие панели разрушаются быстрее и куда в первую очередь направлять деньги.
Без приоритетов финансирование распределяется по принципу видимости. Ремонтируют то, что заметнее туристу, а не то, что находится под наибольшей угрозой.
Реагировать нужно до критической отметки
У Бангучхона есть понятный показатель: при уровне воды в 53 метра начинается затопление.
Для Тамгалы также нужны измеримые пороги.
Это может быть расширение трещины, изменение наклона каменного блока, рост влажности или определённое количество посетителей на маршруте.
При достижении порога должен автоматически запускаться заранее подготовленный сценарий: ограничение доступа, дополнительное обследование, укрепление участка или перераспределение туристического потока.
Если каждое решение принимается заново через согласования между ведомствами, время будет потеряно.
Наследие разрушается быстрее, чем оформляется бюджетная заявка.
Кто должен отвечать за один объект
История Бангучхона затянулась из-за столкновения нескольких интересов.
За воду отвечало одно ведомство, за наследие — другое, за территорию — городские власти. Каждая сторона решала собственную задачу.
Тамгалы также зависит не только от органов культуры.
Пожарная безопасность, дороги, туристический поток, землепользование и водный режим находятся в ведении разных структур. Без единого центра решений ответственность размывается.
Для объекта нужен постоянный межведомственный штаб с заранее определёнными полномочиями и бюджетом быстрого реагирования.
Он должен собираться не после повреждения, а до начала пожароопасного сезона, сильных дождей или резкого роста числа посетителей.
Главный урок Кореи — не затворы
Казахстану необязательно копировать корейское инженерное решение.
У Тамгалы нет плотины, а климатические и геологические условия отличаются. Копировать нужно саму логику: измерять риск, сравнивать варианты, учитывать интересы жителей и заранее финансировать защиту.
Бангучхон получил статус ЮНЕСКО, когда проблема затопления уже существовала десятилетиями.
Тамгалы находится в Списке всемирного наследия с 2004 года. У Казахстана уже есть научные данные, музей-заповедник и система охраны.
Теперь задача — превратить наблюдения в раннее предупреждение.
Петроглифы редко исчезают за одну ночь. Сначала они годами подают сигналы.
Вопрос лишь в том, заметит ли их государство до того, как древний рисунок станет светлым пятном на камне.
