Фильм может понравиться — и раздражать. Вокруг картин известных режиссеров зрители нередко начинают спорить не только о самом произведении, но и о собственных ожиданиях от него.
Так ажиотаж вокруг новой «Одиссеи» Кристофера Нолана объясняет Елизавета Игоревна Куликова, методист лаборатории психологии Института клинической психологии и социальной работы Пироговского Университета Минздрава России.
По ее словам, одну из ключевых ролей здесь играют когнитивные искажения, передает DKNews.kz.
Имя Нолана само формирует ожидания
Зритель редко приходит к фильму полностью «с чистого листа».
Известный режиссер, масштабная экранизация, маркетинговая кампания и репутация автора заранее создают определенный настрой. В случае Нолана зритель может ожидать сложной конструкции, скрытых смыслов и материала, который обязательно придется разбирать после просмотра.
Куликова связывает это с так называемой предвзятостью ожидания.
«Когда зритель идет на фильм режиссера с брендом “интеллектуальное кино”, он уже настроен искать сложность или ответы на вопросы», — объясняет Елизавета Куликова.
Дальше включается своеобразный фильтр: человек обращает больше внимания на детали, которые подтверждают первоначальное представление о фильме.
Если зритель заранее ждет сложную работу, он скорее будет искать доказательства ее сложности. Если настроен скептически — быстрее заметит то, что покажется ему ошибкой или слабым местом.
Почему вокруг громких фильмов возникает «обязанность иметь мнение»
Кино в этом случае становится не только развлечением.
По словам Куликовой, фильмы вызывают удовольствие, тревогу, смех, страх и желание обсуждать увиденное. Чем громче имя режиссера и чем масштабнее проект, тем сильнее к непосредственной реакции зрителя примешиваются ожидания.
Отсюда возникает характерная для крупных премьер ситуация: одним недостаточно сказать «мне понравилось», другим — «не понравилось».
Появляется желание объяснить собственную реакцию, разобрать режиссерские решения и доказать окружающим, почему именно такая оценка фильма кажется правильной.
Вокруг «Одиссеи» Нолана, по словам специалиста, этот эффект усиливается известностью самого режиссера и масштабом проекта.
Иногда человек начинает критиковать то, что ему понравилось
Еще интереснее ситуация, когда первая эмоциональная реакция расходится с представлением человека о собственном вкусе.
Например, зрителю понравилось зрелищное кино, которое он сам считает недостаточно глубоким.
Возникает внутреннее противоречие: если человек привык воспринимать себя как ценителя сложных произведений, простое удовольствие от эффектного фильма может плохо вписываться в этот образ.
«Когда человеку нравится зрелищный, но неглубокий фильм, возникает диссонанс: “Я же умный человек, почему мне нравится это?” Чтобы его разрешить, мозг выбирает простой путь — критиковать фильм», — объясняет Куликова.
По ее словам, такой вариант оказывается для мозга менее затратным: легче скорректировать оценку произведения, чем пересматривать собственное представление о себе.
Один фильм зрители фактически смотрят по-разному
Получается, что спор о кино начинается не только с режиссерского замысла, актерской игры или визуальных эффектов.
На восприятие накладывается уже накопленный опыт зрителя: отношение к режиссеру, ожидания от жанра, предыдущие фильмы, маркетинг и собственное представление о том, какое кино человеку «положено» любить.
Поэтому один и тот же эпизод для одного зрителя может выглядеть сложным и многослойным, а для другого — намеренно усложненным.
Именно это делает крупные кинопремьеры удобной почвой для споров: люди обсуждают одну картину, но подходят к ней с разными заранее сформированными фильтрами.
В случае новой «Одиссеи» имя Кристофера Нолана уже само по себе становится частью восприятия проекта — еще до того, как зритель сформулирует собственную оценку увиденного.
