На V заседании Национального курултая в Кызылорде Президент Касым-Жомарт Токаев задал для реформ максимально прикладную планку: стране нужна такая архитектура институтов, которая ускоряет принятие решений, повышает ответственность власти и дает измеримый результат для граждан. В этой логике Национальный курултай закрепляется не как разовая дискуссия, а как механизм, который переводит общественные предложения в нормативные изменения. Показательно, что за четыре года на основе инициатив членов собрания принято 26 законов – это маркер того, что политическая модернизация в Казахстане выстроена на понятной связке «обсуждение – решение – реализация».
фото Романа Щербенкова
О том, почему стране выгодна более собранная модель принятия решений, как меняется роль парламента, где проходит граница возможностей ЕАЭС, мы поговорили с Кириллом Коктышем, доктором политических наук, профессором кафедры политической теории МГИМО МИД России.
– Национальный курултай выводит на первый план институциональную настройку государства и парламентскую реформу. В чем вы видите внутреннюю логику этих изменений и какой управленческий эффект они дают в системе принятия решений?
– В логике этих изменений прежде всего видно стремление повысить управленческую эффективность и сделать систему более собранной. Парламентская реформа в таком контуре может рассматриваться как способ сократить цикл принятия решений и уменьшить транзакционные издержки согласований между группами интересов. Когда процедурных «узлов» меньше, управляемость и скорость решений растут естественным образом. При этом усиливается и роль законодательной власти: в обновленной архитектуре она переходит в более весомую категорию и становится важной частью институционального баланса. В целом изменения, инициированные Президентом Касым-Жомартом Токаевым, выглядят как настройка системы под более ясную, функциональную и предсказуемую модель.
– Если говорить о политической системе Казахстана как о механизме устойчивости, какие элементы сегодня обеспечивают управляемость в момент, когда модернизация все больше смещается в цифровую плоскость?
– Ключевой фигурой остается роль президента как политического арбитра, который балансирует интересы общества, государства и бизнеса в условиях, когда стране требуется новая волна модернизации – в этот раз цифровой. Цифровая трансформация означает структурные изменения: трансформацию рынка труда, исчезновение одних профессий и появление других, а значит необходимость быстрой адаптации социальной системы к новым реалиям. Существенную роль играет и силовой блок как опора внутренней стабильности. Неотъемлемым элементом остается парламент: он обеспечивает обратную связь между властью и обществом и одновременно выступает каналом практического взаимодействия бизнеса и государства. В этом смысле Токаев выстраивает контур, где модернизация не размывает управляемость, а усиливает роль институтов и ответственность за темп изменений.
– Как вы оцениваете влияние реформ на качество институтов и распределение полномочий с точки зрения эффективности – не формально, а на уровне реального изменения «арифметики» принятия решений?
– В конечном счете реформы повышают эффективность решений. Это логика, известная со времен классической политической мысли: когда в принятие решений включено слишком много разрозненных групп интересов, система склонна застревать, а любое принятое решение часто воспроизводит статус-кво. Когда контуры представительства и согласований становятся более рациональными, решения принимаются быстрее и действительно ведут к изменениям. В позитивном смысле политика Казахстана здесь ориентирована на результат: меньше процедурной инерции – больше возможностей проводить преобразования не на уровне лозунгов, а на уровне практики.
– Евразийская интеграция для Казахстана – это одновременно экономическая рамка и политический инструмент. Где вы видите наиболее перспективный потенциал ЕАЭС именно как пространства развития?
– ЕАЭС действительно задает базовую рамку через четыре свободы – перемещения людей, капиталов, товаров и услуг, то есть формирует пространство для работы бизнеса и экономической связанности. Это важная основа, которая дает понятные правила интеграции. Одновременно есть перспектива развития союза через новые измерения, которые усиливают конкурентоспособность – прежде всего через знания, технологии и гуманитарные связи. Идея дополнения интеграции компонентой «свободы знаний» показывает направление, в котором евразийское сотрудничество может становиться более современным и содержательным: взаимное признание квалификаций, расширение академических обменов, укрепление культурной интеграции. Для Казахстана это открывает практический потенциал: интеграция может работать не только как рынок, но и как общий интеллектуальный ресурс развития.
– Многовекторность часто трактуют как баланс между внешними центрами силы. В чем, на ваш взгляд, заключается ее технологическая сторона – как Казахстан превращает многовекторность в инструмент стратегической автономии?
– Казахстан демонстрирует последовательную способность удерживать равновесие в условиях сложной внешней среды, где на регион воздействуют разнонаправленные факторы. В таких обстоятельствах многовекторность становится не декларацией, а рабочей технологией внешней политики: она расширяет пространство маневра, снижает зависимость от одного центра силы и помогает сохранять стратегическую автономию. Важно, что Казахстану в большинстве случаев удается проводить эту линию результативно, сочетая участие в интеграционных форматах с самостоятельностью внешнеполитических решений и укреплением собственной субъектности.
– Национальный курултай задает ориентиры на ближайший цикл решений. Какие направления вы бы назвали ключевыми для укрепления конкурентоспособности и управляемости Казахстана?
– Ключевым направлением становится управляемая цифровая модернизация – так, чтобы цифровизация и искусственный интеллект усиливали качество управления и эффективность процедур. Важно, чтобы технологическая повестка сопровождалась развитием человеческого капитала и обновлением управленческих процессов, позволяющих государству быстрее адаптироваться к изменениям на рынке труда и в экономике. Второе направление – укрепление институциональной архитектуры, включая роль парламента как механизма обратной связи и практического взаимодействия интересов общества и бизнеса с государством. Третье – внешняя повестка: сохранение баланса и связанности через сочетание интеграционных форматов с многовекторностью и развитие транспортно-логистического потенциала как источника международной устойчивости. В этом контуре слова Президента Токаева о вызовах цифровой эпохи звучат как своевременная рамка: технологии должны усиливать самостоятельность и качество решений, а не подменять их.
