Касым-Жомарт Токаев на Национальном курултае обозначил логику дальнейшей трансформации казахстанской модели власти. Переход к однопалатному парламенту, создание Народного совета, введение института вице-президента задают рамку для нового этапа политических изменений. О том, что означают эти институциональные новации и как они соотносятся с опытом политической эволюции соседних стран – мы попросили поделиться мнением известного кыргызского политолога, директора Центра экспертных инициатив «Ой Ордо» Игоря Шестакова.
- Игорь Альбертович, как вы оцениваете переход к однопалатному парламенту в Казахстане с точки зрения качества представительства и баланса политических интересов?
- Как известно, Кыргызстан в свое время также отказался от двухпалатной системы. Ранее у нас существовали Законодательное собрание и Собрание народных представителей, но в результате парламентской реформы был сформирован единый Жогорку Кенеш — однопалатный парламент. Это вполне оправданно, поскольку законодательная власть в однопалатном виде (у нас в Кыргызстане 90 депутатов) более четко идентифицируется электоратом и не размывается.
Большое количество депутатов само по себе не гарантирует качества. В период президентства в Кыргызстане Аскара Акаева многочисленный парламент не смог предотвратить свержение режима первого президента. События 24 марта 2005 года во многом были связаны именно с парламентскими выборами. Та парламентская система не была эффективной. Кроме того, на практике электорат ориентируется, как правило, на одного-двух депутатов, которые ему действительно близки и понятны. Большое количество парламентариев вовсе не означает, что они пользуются реальной поддержкой у избирателей.
Не стоит забывать и об экономическом контексте. Сегодня мы живем в условиях мощного экономического кризиса, и государству важно оптимизировать расходы. Средства, которые высвобождаются за счет сокращения одной из палат парламента, лучше и эффективнее направлять на социальные расходы. Если обратиться к президентской программе действий Касым-Жомарта Токаева, то в ней большое внимание уделяется именно социальной роли государства тогда, когда и мир в целом, и Центральная Азия переживают не самые лучшие времена. С точки зрения оптимизации государственных расходов переход к однопалатному парламенту — это выверенное и своевременное решение.
Насколько я понимаю, у вас в Казахстане сейчас будет происходить переход на партийный состав депутатского корпуса. При этом стоит признать, что эффективно работающих политических партий в любой стране немного — это общемировая практика. К примеру, если мы возьмем США, скажем, уже на протяжении нескольких веков там доминируют всего две партии — демократическая и республиканская. Поэтому в партийном парламенте вполне закономерно иметь одну палату: электорат будет четко знать свои требования к тем политическим структурам, которые будут его представлять, и не размывается политическое поле.
- Президент предложил создать Народный совет, объединив Национальный курултай и Ассамблею народа Казахстана (АНК). Насколько такой формат, на ваш взгляд, может усилить участие гражданского общества в выработке государственной политики?
- Создание Народного совета, я думаю, — это закономерный итог тех политических реформ, которые активно осуществляет в последние годы Касым-Жомарт Токаев. Эти реформы отражают переход Казахстана от моделей 1990-х годов на современные рельсы политического развития.
Если судить по опыту Кыргызстана, для меня вообще малопонятной структурой является Ассамблея народа Кыргызстана. Это национально-культурные центры, которые в силу своих возможностей несколько раз в год проводят фестивали, концерты, демонстрируют традиции и национальную кухню. Однако такая культурно-праздничная деятельность на самом деле не отражает той идеи, которая сегодня актуальна даже для молодежи - и в Кыргызстане, и в Казахстане. Сегодня существует необходимость интеграции этих структур в общественно-политическую повестку. Что в принципе и предложил Касым Жомарт-Токаев, объединив Курултай и АНК. В Кыргызстане, кстати, форма курултая также активно используется как площадка для обсуждения и взаимодействия общества с властью.
С одной стороны, это дает возможность гражданам, не обладающим государственными должностями и статусами, вести прямой диалог с властью. С другой — обеспечивает включение национальных групп, проживающих в стране, в общественно-политические процессы. По сути, речь идет об интеграционном процессе. Структура, которая сейчас будет создана в Казахстане, дает возможность представителям тех же диаспор более активнее интегрироваться в общественно-политическую жизнь страны.
- Что вы думаете о введение института вице-президента в Казахстане? И какую модель власти в целом выстраивает президент Токаев?
- Если мы вспомним, то на заре независимости постсоветских государств институт вице-президента в некоторых странах был востребован, но в конце концов был отменен. В России при Борисе Ельцине вице-президентом был Александр Руцкой, и все это закончилось политическим кризисом 1993 года и «Расстрелом Дома Советов». То же самое прошел и Кыргызстан: при Акаеве вице-президентом был Феликс Кулов. И также эта схема не сработала. Почему? Очень просто. Тогда мы жили в эпоху Коммунистической партии Советского Союза, где был Генеральный секретарь и был Центральный комитет, - эта структура создавала систему двоевластия, которая вылилась в вооруженное противостояние, в конце концов. Сегодня мы живем в современном формате, который, возможно, требует повторения и переосмысления политических решений. Тогда институт вице-президентства во многом копировал американскую модель.
Введение института вице-президентства дает возможность, во-первых, сделать республику менее суперпрезидентской. Кыргызстан, к примеру, уже прошел этот болезненный этап, завершившийся событиями 2005 и 2010 годов. Сегодня, формально не имея должности вице-президента, мы фактически наблюдаем ее функциональный аналог: у нас президент - Садыр Жапаров, его соратник Камчыбек Ташиев, занимая пост главы ГКНБ и зампредседателя правительства, наравне с главой нашей страны выполняет решение оперативных задач — от борьбы с коррупцией до выстраивания работы систем безопасности. Поэтому модель, которую предлагает Касым-Жомарт Токаев, для нас в Кыргызстане абсолютно понятна.
Я думаю, произойдет разделение функционала: например, президент уделяет больше внимания внешней политике, а вице-президент решает задачи, связанные с экономическим блоком. Это фактически разгружает деятельность президента. Касым-Жомарт Токаев таким образом кардинально меняет правила игры на политическом поле Казахстана.
Система меняется, и это отражает реалии сегодняшнего дня. Это касается парламента, где Токаев убирает президентскую квоту. Повышается роль Курултая: вовлекаются более широкие слои общества и политические партии к вопросам управления государством. При институте вице-президента можно действительно говорить о переходе от персоналистской модели к более распределенной системе власти. И, на мой взгляд, это уроки, которые и президент Токаев, и система государственного управления Казахстана извлекли из январских событий 2022 года.
- Внешнеполитическая часть выступления президента Токаева на Курултае была посвящена росту милитаризации и кризису международного права, при этом он подчеркнул курс на сбалансированную дипломатию. Насколько Казахстану удается сохранять этот курс во внешней политике в нынешних условиях?
- Я неоднократно говорил, что по уровню внешнеполитического опыта и дипломатической подготовки равных Касым-Жомарту Токаеву на постсоветском пространстве сегодня нет. Он самый опытный и ключевой специалист в этих вопросах.
Внешнеполитический курс Казахстана остается многовекторным, но при этом опирается на систему сдержек и противовесов. Казахстан однозначно не выступает за однополярный мир и поддерживает принципы многополярного мироустройства. Он не раз предлагал свою территорию в качестве площадки для переговоров по урегулированию международных конфликтов, включая российско-украинский кризис.
И, в общем-то, Касым-Жомарт Токаев, наверное, был одним из первых мировых политиков, кто выступал за необходимость реформирования Организации Объединенных Наций, которая сегодня, к сожалению, превратилась в чисто формальную организацию. А с чем это связано? Это связано с тем, что механизмы ООН формировались по итогам Второй мировой войны в 1945 году. Сегодня мы живем в другой эпохе, и те механизмы деятельности ООН, заложенные в конце 40-х годов прошлого века, не работают. Поэтому мы говорим о кризисе ООН и ее формальном статусе. Фактически ООН — это площадка для озвучивания мнений различных государств и не более того, сегодня решения ООН не выполняются. Поэтому не случайно президент Казахстана настойчиво выступает и продолжает придерживаться позиции о том, что ООН необходимо реформировать коренным образом для того, чтобы эта организация снова работала эффективно и способствовала тому, чтобы мы жили на мирной планете без войн и глобальных геополитических катаклизмов. Система международного права, безусловно, должна работать, и работать на консолидированной основе.
Это и есть та модель внешнеполитического курса, который проводит президент Казахстана: снижение глобальной напряженности и укрепление мира. Безусловно, эта позиция отражает не только интересы Казахстана, но и всего Центральноазиатского региона. Во многом благодаря усилиям лидеров Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана мы живем в достаточно стабильном регионе в условиях нестабильного мира в целом. Я думаю, что это очень важное достижение.
