Проект новой редакции Конституции Республики Казахстан, опубликованный по итогам работы Конституционной комиссии, стал одним из самых масштабных документов за всю историю независимости страны. Изменения затрагивают более 80 процентов действующего текста и фактически предлагают новую модель государственного устройства. Речь идёт не о точечных поправках, а о переосмыслении принципов власти, баланса институтов и роли гражданина в системе государства. О значении реформы, её стратегических целях и возможных последствиях мы поговорили с политологом из Израиля Леонидом Карабешкиным.
ИА «NewTimes.kz»
– Проект новой Конституции затрагивает более 80% действующего текста и фактически предлагает новую модель государственного устройства. Как вы оцениваете масштаб этих изменений и какую стратегическую задачу, на ваш взгляд, решает инициированная Президентом Токаевым конституционная реформа?
Представленный проект новой Конституции Республики Казахстан производит впечатление глубокого и продуманного документа, который вобрал в себя более чем тридцатипятилетний опыт государственного строительства страны. Это не калька с внешне привлекательных, но плохо работающих в реальности конституционных моделей других государств, а попытка сформировать собственную, адаптированную к казахстанским условиям систему.
Документ однозначно закрепляет президентскую форму правления, при которой глава государства несёт ответственность за функционирование всех ветвей власти. При этом сохраняется ранее введённое ограничение на переизбрание на второй срок, что принципиально важно для предотвращения персонализации власти.
Отдельного внимания заслуживает прямой запрет ближайшим родственникам президента занимать должности на государственной службе. Это редкая для постсоветского пространства норма, направленная на снижение рисков клановости и конфликтов интересов. В целом стратегическая задача реформы – заложить основы более институционального, устойчивого и предсказуемого государства, где ключевые правила не зависят от конкретных персон.
– В новой редакции Конституции права и свободы человека впервые выносятся в приоритет уже на уровне Преамбулы. Насколько это принципиальный шаг для формирования доверия между государством и обществом и что он меняет в философии власти?
Вынос прав и свобод человека в приоритет уже в Преамбуле – это не формальный жест, а изменение философии Основного закона. Преамбула задаёт смысловую рамку всей Конституции, и такой акцент означает, что государство публично признаёт: оно существует ради гражданина, а не наоборот. Для постсоветских обществ, где традиционно доминировала идея сильного государства как самоценности, это важный эволюционный сдвиг. Он не означает ослабление власти, но меняет источник её легитимности – от силы и контроля к ответственности и доверию. Это создаёт основу для более зрелых отношений между государством и обществом, хотя, разумеется, многое будет зависеть от практики применения этих норм.
– В документе жёстко закреплены суверенитет, независимость, унитарность и территориальная целостность как неизменные ценности. Можно ли рассматривать это как важный политико-правовой сигнал в условиях текущей геополитической нестабильности?
Закрепление суверенитета, независимости, унитарности и территориальной целостности в качестве неизменных ценностей – это не просто юридическая формула, а чёткий политико-правовой сигнал. В условиях глобальной и региональной турбулентности, когда нормы международного права всё чаще подвергаются испытаниям, такие положения приобретают особую значимость.
Для Казахстана, находящегося на пересечении интересов крупных держав, это способ зафиксировать «красные линии», исключающие внешние и внутренние интерпретации базовых принципов государственности. Подобный подход мы наблюдали и в других странах, включая Израиль и Азербайджан, где вопросы суверенитета и территориальной целостности стали частью национального консенсуса.
– Впервые в Конституции закреплены принципы справедливости, закона и порядка, а также бережного отношения к природе. Отражает ли это, на ваш взгляд, запрос общества на более понятные, ценностные и морально обоснованные правила государственного развития?
Безусловно, включение принципов справедливости, законности и порядка отражает общественный запрос на более ясные и морально обоснованные правила игры. Экономический рост сам по себе уже не воспринимается как достаточный критерий успешности государства – общество всё чаще требует справедливости, прозрачности и ответственности.
Отдельно стоит отметить конституционное закрепление бережного отношения к природе. Это принципиально расширяет понимание прав человека, включая в него право на безопасную и устойчивую среду. Экология перестаёт быть второстепенной темой и становится частью конституционной философии, напрямую связанной с качеством жизни и будущими поколениями.
– Проект делает особый акцент на человеческий капитал. Насколько важно закреплять эти приоритеты именно в Основном законе и что это говорит о долгосрочном видении развития Казахстана?
Акцент на человеческом капитале в Основном законе свидетельствует о стратегическом мышлении. Казахстан фиксирует переход от ресурсной модели развития к экономике знаний и технологий. Это особенно важно в условиях, когда интеллектуальные компании по своей капитализации уже превосходят бюджеты многих государств.
Закрепление этих приоритетов в Конституции означает, что они становятся не временным политическим курсом, а обязательством государства перед будущими поколениями. Это формирует долгосрочный горизонт развития и задаёт ориентиры для всей системы управления.
– Существенно меняется архитектура власти: предлагается однопалатный Парламент-Курултай, создаётся Қазақстанның Халық Кеңесі, вводится институт Вице-президента. Как вы оцениваете эти институциональные изменения с точки зрения устойчивости и эффективности политической системы?
Реформа парламента является одной из ключевых новелл. Преимущество однопалатного парламента обычно связывают со скоростью принятия решений, но это не самое главное. Существеннее то, что выборы в Курултай предполагается проводить по пропорциональной системе, что может способствовать укреплению многопартийности и повышению шансов оппозиционных сил на представительство.
Создание консультативного Народного совета, по всей видимости, призвано компенсировать дефицит обратной связи между обществом и властью. Подобные органы известны и в других постсоветских странах. Введение института Вице-президента, в свою очередь, направлено на формирование более устойчивой системы распределения ответственности и преемственности власти. Эффективность этих нововведений покажет практика, но сам подход демонстрирует стремление к институциональной устойчивости.
– Важной особенностью реформы стало масштабное общественное обсуждение и решение вынести окончательный выбор на общенациональный референдум. Насколько такой подход усиливает легитимность Конституции и вовлечённость граждан в судьбоносные решения?
Вынесение проекта Конституции на общенациональный референдум существенно повышает его легитимность. Это не просто юридическая процедура, а политический жест, демонстрирующий готовность власти делегировать обществу право окончательного решения.
Для постсоветских стран, где долгое время доминировала вертикальная модель управления, такой подход способствует формированию культуры участия и снижению отчуждения между государством и гражданами. В долгосрочной перспективе это может укрепить доверие к институтам власти.
– Многие эксперты подчёркивают личную роль Президента Касым-Жомарта Токаева в продвижении этих преобразований. Можно ли говорить, что данные поправки отражают его подход как дальновидного лидера, который мыслит стратегически и действует, исходя из долгосрочных национальных интересов страны?
Безусловно, конституционная реформа во многом отражает личный стиль и политическое мышление Президента Токаева. Речь идёт о подходе, ориентированном не на краткосрочный эффект, а на создание механизмов, которые должны работать независимо от конкретных персон.
Этот проект – попытка зафиксировать новый этап развития страны не только в правовом, но и в политическом и социальном измерении. Конституция в данном случае выступает не как набор деклараций, а как инструмент поддержания мира, согласия и доверия в обществе, что и является признаком зрелого государственного лидерства.
