Казахстан вошел в число стран с наиболее высокими показателями в сфере защиты прав детей. В KidsRights Index 2026 республика заняла 24-е место среди 194 государств и стала единственной страной Восточной Европы и Центральной Азии, представленной в первой 30-ке рейтинга. Однако высокая позиция в международном индексе – это не только повод говорить о достигнутых результатах, но и возможность оценить насколько системные изменения последних лет отражаются на положении детей в повседневной жизни. За последние годы в Казахстане заметно изменилась сама архитектура защиты детства: была усилена ответственность за насилие, расширены профилактические механизмы и инструменты защиты прав ребенка, больше внимания стало уделяться работе соответствующих институтов на региональном уровне. Эти изменения стали частью более широкого курса на модернизацию государства, укрепление прав граждан и социальных гарантий. Что именно позволило Казахстану подняться в международном рейтинге и какие проблемы еще предстоит решить, чтобы качество защиты ребенка не зависело от региона и благополучия семьи? Об этом рассказала аналитик и приглашенный эксперт центра CASPIA Ляман Назарова.
– Казахстан занял 24-е место среди 194 стран в KidsRights Index 2026 и стал единственной страной региона Восточной Европы и Центральной Азии, вошедшей в топ-25. Насколько значим этот результат с точки зрения реальной системы защиты прав и интересов ребенка?
Это действительно значимый, сильный результат. Казахстан вошел в первую восьмерку стран мира и в 2026 году получил высокие оценки по здравоохранению и защите детей. Это подтверждение того, что Казахстан за последние годы выстроил достаточно серьезную государственную инфраструктуру защиты детства. И для Центральной Азии, в принципе, это очень показательно, очень значимо.
– Какие изменения последних лет, на Ваш взгляд, могли в наибольшей степени повлиять на позиции Казахстана – развитие социальной поддержки семей, доступность образования и здравоохранения, совершенствование законодательства или усиление механизмов защиты детей? Какую роль в этом процессе играет сотрудничество с международными организациями?
Здесь даже не стоит выделять какой-то один закон, а важно подчеркнуть именно сам переход от такой точечной помощи детям к более структурированной, системной модели защиты. И, как мы видим, за последние годы Казахстан значительно усилил саму законодательную базу.
Важным стал закон 2024 года о защите прав женщин и безопасности детей, который усилил ответственность за насилие, расширил профилактические механизмы, создал дополнительные инструменты защиты.
Вообще важны также и дальнейшие изменения, которые происходили. По поручению Президента Токаева, создаются отдельные институты, появляются представители в регионах, которые следят за тем, чтобы все эти изменения претворялись в жизнь. Усилился контроль за деятельностью местных органов, и это очень важно. То есть просто принять закон – это одно, а следить за его выполнением – это гораздо более важно. Государство старается не только реагировать, когда с ребенком уже произошла проблема, а предотвращать ее. Сотрудничество с международными организациями – это, в первую очередь, институциональная поддержка и доступ к лучшим мировым практикам. Для Казахстана это возможность интегрировать международные стандарты в сфере защиты прав детей в национальное законодательство. Но главное не просто перенять опыт, а адаптировать его под местные реалии, чтобы эти стандарты реально работали на местах, а не оставались на бумаге.
– Международный рейтинг показывает достаточно высокую позицию Казахстана. Насколько подобные индексы позволяют судить о повседневном положении детей внутри страны и какие проблемы могут оставаться за рамками рейтинговых показателей?
Организация KidsRights, которая составляла этот рейтинг, сама подчеркивает, что этот индекс строится на тех данных, которые доступны по разным странам. Он хорошо показывает движение государства, но не может полностью передать индивидуальный опыт каждого ребенка.
Например, две семьи могут формально иметь одинаковые права, но совершенно разные возможности их реализовывать в зависимости от региона, от дохода семьи, от качества школы или медицинской помощи.
Но, как мы видим на практике, государство всеми силами старается поддерживать, как я уже сказала, этот закон и его реализацию.
– Какие направления сегодня требуют особого внимания Казахстана: защита детей от насилия, инклюзивное образование, доступ к качественной медицине, цифровая безопасность, поддержка детей из уязвимых семей или обеспечение права ребенка быть услышанным?
Я не стала бы, если честно, противопоставлять эти направления. Очень важен комплексный подход. Но если выбирать приоритеты, то на первое место, конечно, стоит поставить защиту детей от насилия и обеспечение безопасности, в том числе и цифровой.
Вообще детство очень сильно изменилось. Если раньше дети входили в мир взрослых через родителей, через школу, то сейчас это все находится в открытом доступе, и государство должно уметь и стараться регулировать те данные, которые появляются в руках у детей, тот социум, который формируется у ребенка благодаря этому виртуальному миру.
Второе направление – инклюзия. Здесь речь о том, чтобы физически обеспечить ребенку доступ в школу, а также о том, чтобы он действительно мог полноценно учиться и социализироваться.
И еще я бы выделила третье – это право ребенка быть услышанным. Это, возможно, самая недооцененная часть современной политики детства. Ребенок должен восприниматься не только как объект социальной защиты, а также как самостоятельный носитель прав и собственного мнения. И я думаю, что те изменения, которые сейчас вносятся, имеют под собой цель изменить все эти направления в будущем к лучшему.
– Казахстан показывает один из наиболее заметных результатов в своем регионе. Можно ли говорить о формировании собственной модели государственной политики в сфере защиты детства, которая могла бы быть интересна другим странам Центральной Азии?
Я думаю, что определенные моменты, элементы такой модели уже, скажем, формируются. Сильная сторона Казахстана – в сочетании социальной политики, которую сейчас ведет президент Токаев, законодательных реформ и законов по защите прав человека и ребенка.
Показательно, что в Казахстане утверждена отдельная концепция «Дети Казахстана» на 2026–2030 годы. Она рассматривает защиту детства как комплексную государственную политику: от рождения ребенка до образования, социальной защиты и так далее.
Поэтому потенциально Казахстан может стать для Центральной Азии примером того, как перевести защиту прав ребенка из такой бумажной работы, скажем, из деклараций, в конкретные действия. То есть претворять это в жизнь, как это нужно делать.
– Что необходимо сделать Казахстану на следующем этапе, чтобы высокий международный показатель превратился в устойчивую систему, при которой качество защиты прав ребенка меньше зависит от региона проживания, социального положения семьи или других обстоятельств?
Самое сложное – обеспечить удачную имплементацию, исполнение всего этого в жизни, повышение качества для каждого ребенка. Поэтому я думаю, что в связи с этим Казахстану важно сейчас сокращать региональные различия, которые мы наблюдаем, усиливать профессионализм социальных работников, органов опеки, усиливать медицинскую и психологическую помощь, которую часто недооценивают в постсоветских странах.
Следующая планка – это равенство для ребенка независимо от того, где он родился и в какой семье он растет.
– В политике Президента Касым-Жомарта Токаева значительное внимание уделяется принципам справедливого государства, защите прав граждан и усилению социальных гарантий. Насколько институциональные преобразования последних лет создали более прочную основу для защиты прав детей и могли отразиться на международной оценке Казахстана?
Я думаю, здесь достаточно очевидно. При Токаеве защита прав граждан, происходящие изменения являются частью процесса модернизации государства, на которую нацелена его команда. В отношении детей это выразилось тоже очень конкретно. Как мы уже перечислили, это усиление ответственности за насилие, расширение полномочий институтов защиты прав ребенка, органов опеки и так далее.
То есть меняется сама роль государства, которое начинает становиться и выступать гарантом прав ребенка. На мой взгляд, такие изменения могут отражаться в международных индексах, как мы и видим сейчас. Если институты действительно работают, то международная оценка становится уже следующим этапом внутренних реформ.
– Новая Конституция усиливает правозащитную направленность дальнейшего развития государства. Какие возможности она открывает для совершенствования системы защиты детства и что необходимо сделать, чтобы конституционные принципы последовательно реализовывались на уровне законодательства и повседневной практики?
Я думаю, что принятие новой Конституции как раз нацелено на то, чтобы модернизировать государство, чтобы принимались новые реформы, новые законы, чтобы они работали. И повышающиеся индексы и рейтинги, в которых Казахстан занимает очень достойные места, – это показатель того, что все эти реформы, все эти изменения работают.
Конечно, Конституция не может решить всех проблем. Ее задача – задать стандарт, а дальше этот стандарт должен быть переведен в конкретные действия. Но такие результаты, такие, скажем, успехи показывают, что реформы последних лет, инициированные Токаевым, дают результаты.
