Есть писатели, чьи книги принадлежат своему времени, и есть те, чьё слово с годами лишь обретает новую силу. Чингиз Айтматов один из выдающихся авторов, чьё имя не нуждается в представлении. О том, каким он был не только великим писателем и мыслителем, но и человеком, о его духовной связи с Казахстаном, отношении к Мухтару Ауэзову, замысле Иссык-Кульского форума и идеях, которые спустя десятилетия приобретают новое звучание, корреспонденту «ДК» рассказал сын писателя Эльдар Чингизович Айтматов.
Наследие Чингиза Айтматова давно перешагнуло границы национальной литературы. Он говорил о вещах, которые не имеют срока давности: о памяти и беспамятстве, человеческом достоинстве и нравственном выборе, ответственности перед другими и перед будущим. Созданные Чингизом Айтматовым литературные образы давно перешагнули границы книжных страниц, став частью нашей культурной памяти и нравственного самосознания. К примеру образ манкурта стал одним из самых сильных литературных предупреждений ХХ века о том, что происходит с человеком и народом, когда утрачивается историческая память.
Особое место в жизни и общественной деятельности писателя занимал Иссык-Кульский форум. В 1986 году Айтматов собрал на берегу Иссык-Куля выдающихся интеллектуалов разных стран, предложив говорить не столько о политических противоречиях, сколько о судьбе человеческой цивилизации. Это была попытка создать пространство диалога там, где мир был разделён противостоянием. Спустя сорок лет сама идея такого разговора вновь обретает особую актуальность.
Для Казахстана имя Айтматова имеет ещё одно измерение. С нашей землёй, культурой и литературой его связывали глубокие человеческие и творческие отношения, а Мухтар Ауэзов занимал особое место в его становлении. Поэтому наш разговор с Эльдаром Айтматовым, не только о сохранении наследия великого отца. А о том, какие идеи Чингиза Айтматова нам необходимо заново прочитать сегодня и что его слово способно сказать человечеству XXI века.
- Эльдар Чингизович, в этом году исполнилось сорок лет со дня проведения первого Иссык-Кульского форума. Его называют уникальным пространством свободного диалога, где в непростое для мира время собрались крупнейшие мыслители, писатели, учёные и общественные деятели разных стран. Какие идеи форума сегодня звучат особенно современно?
- Отвечая на ваш вопрос, хотел бы отметить одну важную черту моего отца. Он был не только писателем. Думаю, его вторым призванием была дипломатия. В нём жил особый дар миротворца, умение разговаривать с людьми, находить необходимые слова, способные сблизить их, помочь услышать друг друга. Возможно, это действительно было у него в крови. Моя тётя Роза Торокуловна в своих воспоминаниях приводит интересное семейное предание о нашем предке Шекер-аксакале. В давние времена между кыргызами и казахами возникла серьёзная распря. В районе нынешнего Тараза собрались воины с обеих сторон, всё шло к большому сражению. И тогда Шекер-аксакал вместо того, чтобы готовиться к битве, поставил казаны и приготовил угощение. Перед началом боя он обратился к обеим сторонам: «Сначала отведайте угощение».
У наших народов издревле существует обычай: если человека пригласили к дастархану, отказываться нельзя. Так, кочевые народы: кыргызы и казахи оказались по обе стороны большого дастархана. И Шекер начал говорить. Мы уже не знаем, какие именно слова он произнёс, но, согласно преданию, они заставили людей задуматься: зачем воевать, что делить двум братским народам?!
Большого сражения удалось избежать. Решили, что вместо войска выйдут два батыра, померятся силами и этим распря завершится. Так и произошло. А после люди говорили о Шекере: у него не только угощение сладкое, но и слова. По семейному преданию, отсюда и его имя Шекер - «сахар», «сладость». Позднее его именем было названо наше родовое село, где родился отец.
Почему я вспоминаю эту историю? Мне кажется, способность искать согласие между людьми каким-то образом передалась и отцу. Он всегда стремился не разделять, а объединять. Умел говорить с представителями разных народов, культур, политических взглядов. И Иссык-Кульский форум стал, пожалуй, одним из наиболее ярких проявлений этого дара. Надо помнить, в какое время состоялся первый форум. Шёл 1986 год, продолжалась холодная война, отношения между СССР и Западом оставались крайне сложными, мир был разделён на противоборствующие лагеря, сохранялась угроза ядерного конфликта. И именно тогда отец пригласил на Иссык-Куль интеллектуалов из разных стран, людей с разными убеждениями, политическими позициями и культурным опытом. В каком-то смысле он сделал то же, что, согласно семейному преданию, когда-то сделал Шекер-аксакал: собрал тех, кто находился по разные стороны, посадил их за один стол и предложил услышать друг друга. Только теперь за этим условным дастарханом встретились представители Востока и Запада.
Поэтому для меня прошедший этим летом Иссык-Кульский форум гораздо больше, чем международная встреча известных писателей, учёных и общественных деятелей. Это попытка создать пространство, где противостоянию можно противопоставить разговор, недоверию - взаимопонимание, а вражде - гуманизм и человеколюбие.
Для отца диалог вообще был своеобразным мерилом отношений между людьми и государствами. Он искренне верил в его силу. И нам, своим детям, всегда говорил простую истину: какие бы споры и разногласия ни возникали, прежде всего нужно попытаться решить их посредством беседы и разговора.
Прошло сорок лет. Мир изменился, появились новые конфликты, противоречия и угрозы. Но основной принцип, которым руководствовался отец, не устарел. Пока люди способны разговаривать и слышать друг друга, остаётся возможность избежать вражды и найти мирное решение. Диалог, только диалог. В этом, на мой взгляд, заключалась одна из главных идей отца. Она присутствует и в его произведениях, и в самой миссии Иссык-Кульского форума: примирение противостоящих сторон, гуманизм, человеколюбие и вера в способность человека услышать ближнего.
- В мае этого года Президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев подписал Указ «О мерах по развитию культуры чтения и формированию читающей нации». Через два года мир отметит 100-летие со дня рождения Чингиза Айтматова. Какие его книги и идеи сегодня особенно важно открыть молодому поколению?
- Прежде всего хочу отметить, что решение Президента Казахстана о развитии культуры чтения и формировании читающей нации имеет, на мой взгляд, стратегическое значение. Сегодня молодые люди живут в совершенно ином информационном пространстве. Ежедневно через телефоны, социальные сети, короткие видео они получают огромный поток информации. Всё происходит стремительно: увидел, прочитал несколько строк и уже листаешь дальше. Поэтому особенно важно понимать: книга учит человека не просто получать информацию. Она учит думать, сопереживать, размышлять, задавать вопросы и самостоятельно искать на них ответы.
Читающий человек заметно отличается от человека, который лишь потребляет информацию. Оставаясь с хорошей книгой один на один, ты проживаешь судьбу другого, начинаешь понимать его боль, радость, нравственный выбор. Через книгу мы учимся понимать не только других, но и самих себя. Поэтому в понятии «читающая нация» я вижу гораздо более глубокий смысл. Читающая нация - это прежде всего думающая нация. А думающая нация способна сохранять свою культуру, историческую память, язык и при этом оставаться открытой современному миру. И здесь я, конечно, думаю об отце. Через два года будет отмечаться 100-летие со дня рождения Чингиза Айтматова. Для нашей семьи очень важно, чтобы юбилей не ограничился торжественными мероприятиями, конференциями или памятниками. Самое главное для писателя, чтобы его книги продолжали читать. И прежде всего молодое поколение. Если молодой человек сегодня впервые открывает для себя: «Первого учителя», «Белый пароход», «Материнское поле», «Прощай, Гульсары!» или «И дольше века длится день» и после прочтения задумывается о собственной жизни, о родителях, родной земле, добре и зле, памяти и ответственности, значит, произведение продолжает жить.
Отец писал в другое время, но вопросы, которые он ставил, никуда не исчезли. Что происходит с человеком, утратившим память о своих корнях? Что происходит с обществом, если люди перестают чувствовать чужую боль? Как сохранить человеческое достоинство? Как относиться к природе? Какую ответственность мы несём перед детьми и будущими поколениями? Сегодня эти вопросы, возможно, звучат ещё острее, чем полвека назад. Особенно я бы выделил роман «И дольше века длится день». В нём отец создал образ манкурта - пленника, превращенного в бездушного раба, лишённого памяти. Для меня это одно из самых сильных его предупреждений будущим поколениям. Со временем само слово «манкурт» вышло далеко за пределы романа. Помню, как меня удивляло, когда я слышал его от немцев, англичан, французов. Появились и производные понятия, как «манкуртизм», «манкуртство». Это редкий случай, когда литературный образ начинает жить самостоятельной жизнью и превращается в понятие, понятное людям разных культур.
Манкурт - человек, у которого отняли память: он не помнит родителей и предков, не знает своих корней, теряет связь со своим народом и в конечном счёте перестаёт понимать, кто он сам.
И это предупреждение сегодня приобретает особое значение. Молодой человек, безусловно, должен быть современным: знать языки, владеть технологиями, пользоваться возможностями ИИ, быть открытым миру. Но одновременно он должен знать, кто он и откуда, помнить историю и культуру своего народа.
Технологии способны дать нам огромное количество информации, но они не могут заменить историческую память и духовную связь поколений. Мы часто говорим о будущем государства через экономику, технологии, дороги, логистику, промышленность. Всё это необходимо. Но будущее страны определяется ещё и тем, какого человека мы воспитываем: того, кто только получает информацию, или того, кто способен думать, чувствовать и самостоятельно делать нравственный выбор. В этом смысле книги были остаются незаменимыми помощниками.
- Вы неоднократно говорили об особой связи Чингиза Айтматова с Казахстаном. Насколько глубокой она была?
- У отца действительно были очень близкие отношения с Казахстаном и казахским народом. Ещё в юности он учился в городе, который тогда назывался Джамбулом, нынешнем Таразе. Наше родовое село Шекер находится недалеко от Казахстана, поэтому казахов отец знал не понаслышке. С молодых лет общался с ними, жил рядом, знал традиции, обычаи, характер народа.
Позже, став писателем, он много ездил по Казахстану, путешествовал на поездах через бескрайние казахстанские степи. Дороги, небольшие станции и полустанки, люди, которых он встречал в пути, всё это было частью его собственного жизненного опыта. Отец глубоко чувствовал казахскую культуру, воспринимал её очень близко, почти как родную кыргызскую. Для него казахский народ никогда не был чужим или далёким. Это были соседи, братья, люди, с которыми нас связывают история, культура, язык, традиции и общее пространство Великой степи.
Наверное, поэтому казахская земля так естественно вошла в его литературу. Особенно ярко это ощущается в романе «И дольше века длится день», известном также под названием «Буранный полустанок». Когда читаешь страницы о Сары-Озеках, словно видишь эту огромную степь, железную дорогу, маленький разъезд и человеческую жизнь посреди бескрайнего пространства. И Едигей потому получился таким настоящим. Отец не создавал казахский характер, наблюдая за ним со стороны. Он знал этих людей, разговаривал с ними, видел их жизнь, понимал их отношение к семье, старшим, памяти предков, родной земле. Через судьбу простого железнодорожника он сумел сказать о вещах поистине глобальных: о памяти и долге, совести и достоинстве, связи человека со своей землёй и ответственности перед прошлым и будущим. Поэтому мне кажется особенно символичным, что сегодня Казахстан говорит о формировании читающей нации. Книги Чингиза Айтматова принадлежат не только кыргызской литературе. Они стали частью общей культурной памяти наших народов.
И мне хотелось бы, чтобы к 100-летию отца молодое поколение не просто больше узнало о Чингизе Айтматове, а заново открывало его книги. Потому что лучший способ сохранить наследие писателя - это читать его, размышлять над прочитанным и передавать следующим поколениям.
- В произведениях Чингиза Айтматова удивительным образом сочетаются национальные корни и общечеловеческие ценности. Как ему удалось сделать так, что его книги одинаково глубоко воспринимаются читателями самых разных культур и поколений?
- Мне вспоминается одна история, которую рассказывал отец. Однажды ему сообщили, что одну из его книг, если не ошибаюсь, это была «Джамиля», перевели на сорбский язык. Отец тогда переспросил:
- На какой язык?
- На сорбский.
Он тогда впервые услышал о сорбах, или лужицких сербах, небольшом славянском народе, живущем в Германии, со своим языком, культурой и традициями. И его очень удивило и одновременно обрадовало, что произведение кыргызского писателя дошло до читателей этого народа.
Я часто вспоминаю эту историю, потому что она, мне кажется, очень точно передаёт феномен Айтматова. Как простой кыргызский парень из маленького села Шекер сумел достучаться до сердец людей, живущих за тысячи километров от Кыргызстана, говорящих на других языках и выросших в иной культурной среде? Наверное, потому, что отец писал прежде всего о человеке. Его герои могли жить в кыргызском аиле или в казахской степи, носить кыргызские или казахские имена, следовать своим обычаям и традициям. Но любовь и материнская боль, память о предках и совесть, дружба и предательство, достоинство и сострадание понятны человеку независимо от того, где он родился и на каком языке говорит. Отец сумел сделать очень важную вещь: через национальную культуру, прийти к общечеловеческой. Думаю, именно поэтому представители самых разных народов и сегодня говорят мне: «Айтматов, не только кыргызский писатель. Он и наш».
Есть ещё одна история, которая особенно ярко это показывает. Однажды в Москве отец вышел из гостиницы, и вдруг к нему подошла незнакомая женщина. Она посмотрела на него и произнесла всего два слова: «Я - Акбара!» Отец рассказывал, что сначала растерялся. Акбара - волчица из его романа «Плаха». Почему эта женщина называет себя именем его героини? А потом он понял. Женщина пережила тяжёлую трагедию, самое страшное для матери - потерю детей. В судьбе Акбары она узнала собственную судьбу. И ей не понадобилось ничего объяснять писателю. В двух словах: «Я Акбара», заключалась вся её боль. Отец тогда хотел что-то ей сказать, поддержать, но женщина развернулась, опустила голову и молча ушла. Когда я вспоминаю эту историю, то понимаю ещё одну особенность творчества отца. Читателям были близки не только его человеческие герои. Животные в его произведениях тоже наделены судьбой, характером, способностью любить, страдать и терять. Вспомните Акбару и Ташчайнара в «Плахе», иноходца Гульсары в «Прощай, Гульсары!», верблюда Каранара в романе: «И дольше века длится день», Рогатую мать-олениху из «Белого парохода».
Для отца животное никогда не было просто частью пейзажа. Через мир природы он тоже говорил о человеке, о любви и верности, материнстве и свободе, жестокости и сострадании, о нашей ответственности за тех, кто живёт рядом с нами. Вот что поразительно: для того чтобы понять боль матери, не требуется знание другой культуры. Когда речь идёт о потере ребёнка, уже не имеет значения, кто ты - кыргыз, казах, русский, немец или представитель другого народа. Есть чувства, для которых не существует национальных границ. Отец умел находить для них такие художественные образы, в которых человек узнавал самого себя. Иногда настолько глубоко, что читатель уже не просто сопереживал герою, а мог сказать: «Это я. Это моя судьба. Писатель написал обо мне».
Наверное, в этом и заключается один из секретов Айтматова: оставаясь глубоко национальным писателем, он говорил на языке человеческих чувств, который понятен всем.
- Известно, что огромное влияние на становление Чингиза Айтматова оказывал Мухтар Ауэзов. Что отец пронёс через всю жизнь из этого духовного и творческого наследия?
- Мухтар-агай - это отдельная тема для нашей семьи. Мы считаем Мухтара Ауэзова духовным учителем Айтматова.
Вообще у отца, как мне кажется, было три великих учителя: знаменитый манасчы Саякбай Каралаев, Мухтар Ауэзов и Александр Твардовский. Каждый повлиял на него по-своему и не только на творчество, но и на становление его, как личности.
В советское время, когда вокруг эпоса «Манас» развернулась серьёзная идеологическая дискуссия и само великое наследие кыргызского народа оказалось под угрозой, одним из тех, кто решительно выступил в его защиту, был Мухтар Омарханович Ауэзов. Он отстаивал значение «Манаса», как выдающегося памятника устного народного творчества, который было необходимо сохранить для будущих поколений. Отец рассказывал нам об этом. Он тогда был совсем молодым. Студенты собрались возле Академии наук и ждали, чем закончится обсуждение. И когда узнали, что Мухтар Ауэзов выступил в защиту «Манаса», ликовали.
Отец вспоминал, насколько благодарны были тогда молодые кыргызы Мухтару Омархановичу. Для них это было не просто научное или литературное событие, речь шла о сохранении духовной памяти народа. Отец никогда этого не забывал.
Позднее, став известным писателем и много путешествуя по миру, он сам при каждой возможности рассказывал о «Манасе», о масштабах эпоса, многовековой традиции манасчы, о Саякбае Каралаеве, о месте «Манаса» в истории и духовной жизни кыргызского народа. Хорошо помню его дружбу с Федерико Майором, возглавлявшим ЮНЕСКО. Когда отец рассказывал ему о «Манасе», о грандиозном объёме эпоса и уникальной традиции его устного исполнения, Федерико Майор был поражён тем, какое огромное культурное наследие сумел сохранить кыргызский народ.
Получается удивительная связь времён: когда-то Мухтар Ауэзов помог отстоять «Манас», а спустя годы уже Чингиз Айтматов рассказывал о нём миру. Но этим роль Мухтара-агая в судьбе отца не ограничилась. Когда отец начал писать и вокруг его творчества возникли споры и критика, для молодого автора это был непростой период. Для него, сына репрессированного Торекула Айтматова, любые тревожные разговоры о возможных последствиях звучали особенно болезненно. И в этот период рядом оказался Мухтар Ауэзов. Он поддержал молодого писателя, помог ему не потерять веру в себя и, самое главное, продолжать писать.
Большую роль сыграл и Александр Твардовский. Отец вспоминал его поддержку и готовность печатать молодого автора в «Новом мире». Поддержка писателей такого масштаба давала ему возможность работать дальше и выходить к широкому читателю. Поэтому для нашей семьи Мухтар-агай не просто великий казахский писатель. Это человек, который сначала встал на защиту «Манаса», духовного наследия кыргызского народа, а затем оказался рядом с молодым Чингизом Айтматовым в очень важный период его становления.
Наверное, поэтому я и говорю о трёх его великих учителях. Саякбай Каралаев открыл ему живой мир «Манаса». Мухтар Ауэзов дал пример мудрости, человеческого мужества и ответственности писателя за культуру своего народа. Александр Твардовский поверил в молодого автора и помог ему выйти к большому читателю.
И где бы впоследствии отец ни находился: в Москве, Париже, Брюсселе или других городах мира, он всегда оставался сыном своего народа и рассказывал о своей культуре.
Через Чингиза Айтматова мир узнавал не только его книги. Он узнавал Кыргызстан, Иссык-Куль, «Манас», культуру и духовный мир кыргызского и казахского народа. И в этом удивительном переплетении судеб имя Мухтара Ауэзова для нашей семьи занимает совершенно особое место. У нас созданы и работаю дома-музеи Айтматова и Ауэзова, приезжайте, посмотрите. Будем рады вас видеть.
- Если говорить не о писателе Айтматове, а о человеке, какие качества отца вам особенно хотелось бы сохранить в памяти будущих поколений?
- Одним из главных я бы назвал умение прощать. Были времена, когда на него обрушивались самые разные нападки. Возможно, за некоторыми из них стоял простой көрө албастык или банальная зависть. Его успех, известность, признание далеко не у всех вызывали добрые чувства. Помню один случай. Однажды в одной бульварной газете появилась очень неприятная статья об отце. Я прочитал её, возмутился и сказал: «Папа, почему ты молчишь? Надо ответить. Написать так, чтобы разбить их в пух и прах». А он посмотрел на меня и произнёс: «Зачем?! Это же бедный человек…»
Меня поразило, что вместо злости отец испытывал к этому человеку скорее жалость. Тогда я не сразу мог это понять. Мне казалось: если тебя несправедливо обвиняют или оскорбляют, ты должен обязательно защищаться, отвечать. А отец умел быть выше этого. Он понимал, что за злобой нередко скрываются человеческая слабость, зависть, обида.
Поэтому одно из важных качеств Чингиза Айтматова, которое мне особенно хотелось бы сохранить в памяти будущих поколений - это способность прощать. Он не любил носить в себе обиды или зло. Даже когда мог ответить очень жёстко, часто предпочитал этого не делать. Думаю, в этом тоже заключалась его внутренняя сила. А ещё в нём было удивительное самообладание. Есть один эпизод, который я запомнил на всю жизнь. Это произошло, кажется, в 1990 году. Мы должны были лететь в Японию, где отец собирался встретиться со своим другом, известным японским мыслителем Дайсаку Икедой. Поначалу полёт проходил совершенно обычно. Но уже в воздухе самолёт вдруг начало неестественно бросать из стороны в сторону, затем вниз, вверх. Стало понятно: что-то случилось.
Мама сказала отцу: «Узнай, что происходит». Мы сидели в передней части салона. Отец пошёл к пилотам. До сих пор удивляюсь, что ему сказали правду: горел правый двигатель, и пожар не удавалось потушить. Отец вернулся к нам, совершенно спокойно наклонился к маме и тихо рассказал, что произошло. Мама побледнела. А затем сказала: «Если это последние минуты жизни этих людей, они должны знать правду. Они должны успеть попрощаться друг с другом».
Отец снова пошёл к пилотам и передал её слова. Вскоре командир корабля сообщил пассажирам, что самолёт терпит бедствие и ситуация серьёзная. В салоне началась паника. Люди плакали, кричали, кто-то молился. Я тоже не выдержал и заплакал, мне было по-настоящему страшно. И тогда я посмотрел на отца. Он спокойно сидел в кресле и смотрел вперёд. На его лице не было ни паники, ни растерянности. Потом он взял нас за руки и сказал: «Мы прожили хорошую и прекрасную жизнь вместе. Спасибо вам всем». Эти слова я помню до сих пор. И, произошло удивительное: глядя на него, я сам начал успокаиваться. Ещё несколько минут назад меня охватывал ужас, а теперь, когда я держал отца за руку, страх словно отступал. Его внутреннее состояние передавалось нам.
Я много раз возвращался мыслями к этому эпизоду и пытался понять: как человек способен настолько владеть собой в момент, когда думает, что ему, возможно, остаются считаные минуты жизни? Можно назвать это мужеством, выдержкой, силой характера. Но, наверное, самое точное слово - самообладание. Причём это не было показным бесстрашием. Отец прекрасно понимал серьёзность происходящего. Он просто не позволил страху овладеть собой и своим спокойствием словно оградил от него и нас.
Спустя столько лет я иногда думаю о том полёте совсем иначе. Возможно, в те минуты отец обращался к Богу. Он ничего не говорил об этом вслух, но мне почему-то кажется, что внутри себя он вёл этот разговор. И мне хочется думать, что Бог его услышал.
Самолёт благополучно приземлился на одном двигателе. Когда мы оказались на земле, напряжение наконец отпустило. Помню даже смешную деталь: мне разрешили объесться мороженым. После пережитого это казалось настоящим счастьем. Сегодня, оглядываясь назад, я думаю: значит, отец тогда ещё был очень нужен людям. Ему предстояло многое написать, сделать и сказать.
- И одним из произведений, написанных позднее, стало «Тавро Кассандры». Вы назвали этот роман особенным и даже пророческим. Почему именно сегодня, на ваш взгляд, его стоит перечитать?
- Для меня «Тавро Кассандры» занимает особое место в творчестве отца. Оно заметно отличается от многих более ранних его произведений. Если прежде художественный мир отца во многом был увиденным и пережитым людьми, которых он встречал, родной землёй, исторической памятью, то здесь перед нами словно другой Айтматов: писатель, пытающийся заглянуть в будущее. Я бы назвал «Тавро Кассандры» романом-предупреждением. В нём отец размышляет уже не только о судьбе отдельного человека или народа, но и о судьбе человечества в целом, то куда оно движется и что может произойти, если научный и технический прогресс начнёт опережать нравственное развитие человека. Когда отец написал «Тавро Кассандры», возможно, для своего времени роман действительно оказался слишком необычным.
Помню историю, которую он рассказывал. Один известный академик после прочтения признался ему: «Чингиз, я «Тавро Кассандры» прочитал три раза. И только на третий понял твои посылы читателю. Очень сложный роман получился». Отец тогда задумался и ответил: «Мне кажется, я его рано написал. Буду, наверное, опять писать в своём старом стиле».
Тогда многое в романе действительно воспринималось как фантастика. Нерождённые дети подают человечеству знак, что не хотят появляться на свет, словно предчувствуя, в какой мир им предстоит прийти. Но спустя десятилетия этот сюжет воспринимается совершенно иначе.
Мы живём во времена, когда технологии развиваются с огромной скоростью. ИИ, генная инженерия, вмешательство в биологическую природу человека, новые виды вооружений, многое из того, что совсем недавно казалось фантастикой, становится частью реальности. Но главный смысл: «Тавра Кассандры», на мой взгляд, ещё глубже. Отец ставил перед человечеством вопрос: что произойдёт, если научный и технический прогресс начнёт опережать нравственное развитие самого человека?! Он не был против прогресса. Его тревожило другое: в чьих руках окажутся огромные возможности, которые даёт человеку наука? Будет ли сам человек нравственно готов распорядиться ими правильно? Мы сейчас создаём всё более совершенные технологии, машины, способные обрабатывать колоссальные объёмы информации, вмешиваемся в процессы, которые ещё недавно казались недоступными человеку. Но становимся ли одновременно с этим добрее, заботливее, ответственнее, гуманнее? Мне думается, именно эти вопросы отец задавал в «Тавре Кассандры». Технология сама по себе не является ни добром, ни злом. Опасность возникает тогда, когда возможности человека начинают опережать его нравственную ответственность. И образ нерождённого ребёнка, который не хочет приходить в этот мир, приобретает в таком контексте особый, глубокий смысл. Это уже не просто фантастический сюжет. Это вопрос ко всем нам: какой мир мы оставляем тем, кто придёт после нас?
Когда-то отец сказал: «Мне кажется, я его рано написал». А сегодня я думаю: нет, он написал его не рано. Он просто предупреждал нас заранее. Вообще, мне кажется, в этом заключается одно из свойств настоящей литературы: проходят годы, меняются государства, технологии, поколения, а поставленные писателем вопросы не исчезают.
Как-то мой двоюродный брат Асан-байке, сын младшей сестры отца, сказал: «Произведения Чингиза Торекуловича, как хорошее вино. Чем дольше оно стоит, тем крепче становится». Мне это сравнение показалось очень точным. Время не отдаляет от нас многие произведения отца. Наоборот, заставляет увидеть в них то, чего современники, возможно, ещё не могли разглядеть. И тот же Асан-байке однажды высказал мысль, которая сначала может показаться довольно крамольной: «В мире появилась опасная тенденция - мы постепенно превращаемся в цифровых манкуртов». Если задуматься, определённый смысл в этих словах есть. В легенде, вошедшей в роман «И дольше века длится день», манкурт не помнит, кто он, откуда, кто его мать, кто его народ, кто его предки. Вместе с памятью он теряет связь с прошлым, а значит, и часть собственной личности.
Сегодня, конечно, никто не превращает человека в манкурта тем страшным способом, который описан в легенде. Но возникает другой вопрос: не начинаем ли мы добровольно отдавать внешним системам часть того, что прежде хранили и развивали в себе? Телефон помнит за нас номера. Интернет мгновенно выдаёт информацию, которую раньше приходилось искать, сопоставлять, осмысливать. Алгоритмы предлагают нам, что читать, смотреть, слушать, покупать. Теперь к этому добавился искусственный интеллект. Всё это даёт человеку колоссальные возможности, и было бы бессмысленно отрицать прогресс. Вопрос в другом: останется ли технология инструментом человека или человек постепенно станет зависимым от созданного им инструмента?
Особенно важно не передать технологиям то, что составляет основу человеческой личности: способность помнить, самостоятельно мыслить, сомневаться, сопереживать, отличать добро от зла и принимать нравственные решения. И тогда выражение «цифровой манкурт» уже не кажется просто красивой метафорой. Манкурт у Айтматова лишён своего прошлого. А «цифровой манкурт» XXI века теоретически может оказаться в парадоксальном положении: иметь мгновенный доступ почти ко всему накопленному человечеством знанию и при этом всё меньше испытывать потребность что-то помнить, осмысливать и формировать собственное суждение.
И здесь неожиданно соединяются две айтматовские линии: «Тавро Кассандры» и легенда о манкурте.
В одном случае отец размышляет об опасности разрыва между техническими возможностями и нравственной ответственностью человека. В другом - предупреждает об утрате памяти, корней, связи со своим прошлым. Но в конечном счёте вопрос один: как, изменяя мир, человеку не потерять самого себя?
Наверное, в этом и заключается удивительный дар больших писателей. Они способны чувствовать процессы, которые только зарождаются, и мысленно прослеживать, к чему те могут привести спустя десятилетия.
Мне кажется, отец обладал таким даром. Он не просто описывал своё время. Он пытался понять, каким может стать человек в будущем и какие испытания могут перед ним возникнуть. Поэтому некоторые его произведения сегодня воспринимаются не только как большая литература, но и как предупреждение, оставленное следующим поколениям. Айтматова нельзя прочитать однажды и сказать: «Мы его уже знаем». Его необходимо перечитывать. В двадцать лет ты понимаешь его одним образом, в сорок - другим, а ещё через двадцать лет вдруг находишь мысли, мимо которых когда-то прошёл. И чем дальше мы уходим от времени, когда они были написаны, тем ближе они становятся к нашему времени.
фотограф — Буркхард Ланге
- Этой осенью планируется премьерный показ фильма о Чингизе Айтматове?
- Да, биографический фильм о Чингизе Айтматове, который снял молодой кинорежиссер Каныбек Калматов. Премьерный показ состоится этой осенью 22 октября. Показ планируется представить и в Казахстане.
