Инвестиционный форум «Казахстан – Китай» в Алматы показал, что двусторонняя экономическая повестка постепенно выходит за рамки роста торговли и привлечения капитала.
Казахстан делает ставку на совместные производства, глубокую переработку, локализацию технологий, развитие искусственного интеллекта и включение отечественного бизнеса в новые производственные цепочки.
Портфель промышленного сотрудничества уже включает 260 крупных проектов стоимостью свыше 62 млрд долларов, а среди новых инициатив появляются проекты в агропромышленных биотехнологиях, энергетике, автомобилестроении, цифровой инфраструктуре и финансах.
Предложенная Президентом Касым-Жомартом Токаевым программа Common History Destiny. Designed and Made in Both China And Kazakhstan отражает более амбициозную задачу: использовать китайский капитал и промышленный потенциал для создания продукции внутри Казахстана с дальнейшим выходом на рынки Центральной Азии, ЕАЭС, Южного Кавказа и Европы. При этом ключевым вопросом становится не количество подписанных соглашений, а их способность приносить стране технологии, компетенции, новые производства и экспортные возможности.
О том, насколько реалистична такая трансформация и что она означает для нового этапа казахстанско-китайских отношений, рассказал китаевед, директор Научно-образовательного центра «Пояс и Путь» Адиль Каукенов.
– Президент Касым-Жомарт Токаев заявил: «Казахстан и Китай способны предложить современную и эффективную созидательную модель сотрудничества». В чем, на Ваш взгляд, может заключаться специфика такой модели и чем нынешний этап отношений отличается от предыдущих?
– Предложения, прозвучавшие на казахстанско-китайском инвестиционном форуме в Алматы, задают гораздо более широкую повестку, чем просто привлечение новых инвестиций. Речь идет о том, как превратить уже накопленный объем торговли и капитала в совместное производство, технологическое сотрудничество и выход на рынки всего региона. Встречи Президента Токаева с руководителями китайских компаний из энергетики, цифрового сектора и финансов показывают, насколько разноплановой становится эта повестка.
Условно можно выделить несколько этапов сотрудничества. Сначала в центре находились энергетика, сырьевые поставки и транспорт. Затем появились крупные инфраструктурные и промышленные проекты. Сегодня ставится более сложная задача: связать инвестиции с локализацией технологий, подготовкой кадров и созданием производственных цепочек, способных работать на рынки Центральной Азии, ЕАЭС, Южного Кавказа и Европы.
Именно в этом я вижу практическое содержание предложенной Президентом модели. Формула Common History Destiny. Designed and Made in Both China And Kazakhstan предполагает уже не просто строительство предприятия с привлечением внешнего капитала, а совместное проектирование, производство и продвижение продукции.
Масштаб для такого перехода уже сформирован: в Казахстане работают более девяти тысяч предприятий с китайским участием, а портфель промышленного сотрудничества включает 260 крупных проектов стоимостью свыше 62 млрд долларов. Конечно, портфель проектов нельзя автоматически считать перечнем уже работающих заводов. Но сама постановка задачи показывает, что Казахстан стремится использовать промышленный опыт и возможности Китая для создания собственной производственной базы. Если этот подход будет последовательно реализован, амбициозная идея Главы государства о совместном казахстанско-китайском производстве может получить уже региональный, а по отдельным направлениям и международный масштаб.
– Глава государства обозначил задачу увеличить взаимную торговлю Казахстана и Китая до 100 млрд долларов. Насколько реалистичен такой ориентир и за счет чего должен происходить дальнейший рост?
– В 2025 году казахстанская сторона оценивала товарооборот с Китаем в 34,1 млрд долларов, китайская таможня в 48,7 млрд долларов. Расхождение существенное, поэтому при оценке движения к отметке в 100 млрд важно прежде всего использовать сопоставимую методику учета.
Если исходить из китайской статистики, удвоение оборота до 100 млрд долларов за пять лет потребовало бы ежегодного роста примерно на 15%. Если брать казахстанские данные, темп должен быть значительно выше, около 24%. При этом конкретный срок достижения цели не обозначен.
На мой взгляд, поставленная Президентом цель достижима, особенно если ориентироваться на китайскую статистическую базу. Но гораздо важнее не просто увеличить цифру товарооборота, а изменить его качество.
Для Казахстана принципиально важно наращивать долю продукции с большей добавленной стоимостью: металлов глубокой переработки, нефтехимии, удобрений, текстиля, продуктов глубокой переработки зерна, а также логистических и цифровых услуг. Именно такие направления сегодня уже появляются в двустороннем портфеле.
В этом смысле политика Казахстана становится более прагматичной. Торговля рассматривается не изолированно, а в связке с промышленной кооперацией, локализацией и экспортом продукции совместных предприятий. Если этот переход состоится, рост до 100 млрд долларов будет отражать уже не только увеличение объемов торговли, но и изменение самой структуры экономических отношений.
– Казахстан и Китай переходят от отдельных предприятий к более сложным производственным цепочкам. Насколько эта модель соответствует нынешней экономической стратегии Китая и какие возможности она дает Казахстану?
– Такой подход хорошо соответствует нынешней экономической логике Китая. План развития КНР на 2026–2030 годы связывает модернизацию промышленности с технологическими инновациями, искусственным интеллектом, цифровизацией и развитием новых производств.
Для китайских компаний зарубежные производственные площадки дают доступ к новым рынкам, сырьевой базе и транспортным маршрутам. Для Казахстана это возможность занять более выгодное место в международных производственных цепочках, выступая не только поставщиком ресурсов, но и площадкой для переработки и выпуска готовой продукции.
На форуме эта логика уже получила конкретное содержание. Были представлены проекты по производству электролитического алюминия и древесно-стружечных плит, развитию ветроэнергетики, производству удобрений и автомобилей, а также новые финансовые механизмы. Отдельно я бы выделил проект Fufeng Group. Здесь речь идет не только о переработке кукурузы, но и о формировании агропояса, работе с местными аграриями, подготовке специалистов и создании R&D-центра.
Это хороший пример того, какой эффект может дать проводимая Казахстаном инвестиционная политика: иностранный капитал должен формировать вокруг себя более широкую экономическую среду.
При этом соглашение остается только первым шагом. До момента, когда предприятие заработает, а технологией овладеют казахстанские специалисты, предстоит большая работа. Поэтому следующий этап политики должен быть связан с тем, чтобы трансфер технологий, подготовка местных кадров и создание совместных инноваций постепенно становились стандартной частью казахстанско-китайских проектов.
– Касым-Жомарт Токаев отдельно акцентировал внимание на искусственном интеллекте, трансфере технологий и создании совместных инженерных и исследовательских центров. Что необходимо, чтобы это сотрудничество формировало собственные технологические компетенции Казахстана?
– Дата-центры, вычислительные мощности и доступ к готовым моделям позволяют пользоваться современными технологиями, но сами по себе еще не создают национальную технологическую базу. Для этого необходимы инженеры и исследователи, совместные лаборатории при университетах и предприятиях, стажировки в технологических компаниях и реальные задачи для применения разработок в промышленности, энергетике, сельском хозяйстве и государственном управлении.
Именно поэтому важен комплексный подход, который сегодня обозначает Казахстан. Страна уже определила цифровизацию и искусственный интеллект в качестве приоритетов, развивает инфраструктуру и планирует открыть первую Казахско-китайскую школу искусственного интеллекта. В переговорах с китайскими компаниями одновременно ставятся вопросы локализации технологий, совместных исследований, поддержки талантов и создания центров компетенций.
На мой взгляд, сильная сторона такого курса состоит в том, что технологическое партнерство рассматривается не только через закупку оборудования. Следующий шаг заключается в совместных исследованиях, подготовке преподавателей, доступе казахстанских команд к вычислительным ресурсам и закреплении конкретных механизмов передачи знаний.
Сегодня тысячи казахстанских студентов получают образование в Китае. Именно эти молодые люди могут стать важнейшим человеческим капиталом следующего этапа партнерства. Они знают языки, понимают обе страны и способны в дальнейшем работать инженерами, исследователями, предпринимателями и руководителями совместных проектов.
– Алматинский инвестиционный диалог «Казахстан – Китай» предлагается сделать ежегодным. Может ли постоянная площадка действительно изменить механизм работы с инвестиционными проектами?
– Да, потенциально это может стать одним из наиболее практичных элементов инвестиционной политики Казахстана. Постоянный формат позволяет перейти от отдельных форумов и подписаний к системной работе над проектами в течение всего года.
Но для этого между ежегодными встречами должен работать понятный механизм сопровождения: проектный офис, перечень инициатив, ответственные государственные органы и компании, контроль сроков и прозрачный статус каждого проекта от предварительного соглашения до финансирования, строительства и запуска производства.
Материал для такой работы уже сформирован. Только по итогам нынешнего форума состоялся обмен документами по десяти проектам в промышленности, энергетике, финансах и других сферах. Параллельно запускается крупный проект глубокой переработки кукурузы, обсуждаются инфраструктура искусственного интеллекта, атомные технологии и новые финансовые инструменты с участием Гонконга.
Поэтому главный критерий эффективности теперь не количество подписанных документов. Гораздо важнее, сколько договоренностей перейдет в строительство, производство, рабочие места, технологии и экспорт.
Если новый диалог обеспечит именно такую преемственность, он сможет превратить высокий уровень политического доверия и интерес китайского бизнеса в устойчивое долгосрочное экономическое партнерство. Это логичное продолжение курса Казахстана на то, чтобы внешние инвестиции работали не только на приток капитала, но и на внутреннюю модернизацию экономики.
