Искусственный интеллект в промышленности имеет смысл только тогда, когда его эффект можно выразить в конкретных производственных и финансовых показателях. Для нефтегазовой отрасли и энергетики это, прежде всего сокращение внеплановых остановок, повышение эффективности добычи, увеличение выхода готовой продукции, снижение расхода сырья и энергии. Масштаб потенциального эффекта значителен: при годовом обороте предприятия в 100 млрд тенге даже один процент экономии означает миллиард тенге.
Именно на измеримый результат ориентирована промышленная AI-повестка, обозначенная Президентом Касым-Жомартом Токаевым. Глава государства предложил формировать задачи для искусственного интеллекта исходя из реальных потребностей производства, переходить от отдельных пилотов к масштабированию работающих решений и связывать внедрение технологий с производительностью и экономическим эффектом. О том, где ИИ уже способен приносить промышленности Казахстана практическую отдачу, какие условия необходимы для его внедрения и почему в критической инфраструктуре технологический прогресс должен сопровождаться инженерным контролем, рассказал основатель и директор аналитической компании PACE Analytics, эксперт нефтегазовой отрасли, нефтегазохимии и энергетики Аскар Исмаилов.
Фото: из архива Аскара Исмаилова
– Президент Касым-Жомарт Токаев поставил задачу формировать перечень индустриальных AI-задач исходя из реальных потребностей предприятий и добиваться измеримого экономического эффекта. Какие направления в нефтегазовой отрасли, энергетике и нефтегазохимии могут дать Казахстану наиболее заметный результат?
– Я бы выбирал задачи по двум основным критериям: величине потерь, на которые предприятие действительно способно повлиять, и возможности последующего масштабирования решения. Именно такая постановка задачи, которую сегодня предлагает Президент Касым-Жомарт Токаев, позволяет переводить разговор об искусственном интеллекте из технологической плоскости в экономическую.
Для нефтегазовой отрасли и энергетики я вижу пять приоритетных направлений.
Первое – предотвращение внеплановых остановок компрессоров, насосов, турбин и технологических установок.
Второе – повышение эффективности добычи на зрелых месторождениях.
Третье – увеличение выхода товарного газа и ценных компонентов на газоперерабатывающих заводах.
Четвертое – прогнозирование нагрузки и контроль выработки возобновляемых источников энергии.
Пятое – повышение эффективности нефтепереработки и нефтегазохимии. Здесь речь идет о выходе продукции требуемого качества, снижении брака, расхода сырья, пара, электроэнергии и катализаторов.
Обработка геологических данных, моделирование пластов, диагностика оборудования и оптимизация технологических процессов уже относятся к практическим направлениям применения ИИ в энергетическом секторе.
Масштаб можно показать условным примером. Если оборот предприятия составляет 100 млрд тенге в год, экономия даже одного процента дает миллиард тенге.
Поэтому важен акцент Главы государства именно на конкретных индустриальных задачах. Каждый проект должен доказать собственный эффект. В AI Challenge я бы включал проекты с конкретным предприятием, исходными данными, понятной стоимостью проблемы и готовностью заказчика внедрить решение после достижения заранее согласованных показателей. Тогда инициатива Президента получает прямое продолжение уже на уровне экономики конкретного предприятия.
– Касым-Жомарт Токаев поставил задачу перейти от отдельных экспериментов к комплексному внедрению искусственного интеллекта в производственные процессы. Какие базовые условия должны быть выполнены на предприятии, чтобы ИИ действительно мог дать промышленный результат?
– Все перечисляемые сегодня условия необходимы: конкретный заказчик, качественные данные, интеграция с действующими системами и заранее определенный экономический результат. Но в основе всего должны находиться автоматизация и цифровизация предприятия. Без этого полноценное применение ИИ невозможно.
В этом смысле задача, поставленная Президентом, важна именно своей последовательностью. Искусственный интеллект не должен становиться отдельным технологическим слоем, который существует независимо от производства. Он должен опираться на уже работающую цифровую инфраструктуру и быть встроен непосредственно в технологические процессы.
Если оборудование не передает необходимые данные, информация хранится фрагментарно или ключевые операции остаются вне цифрового контура, даже сильная AI-модель не сможет полностью реализовать свой потенциал.
Поэтому переход к комплексной трансформации, о котором говорит Касым-Жомарт Токаев, логично начинать с оценки цифровой зрелости предприятия. После этого становится понятно, где ИИ действительно способен повысить производительность, а где сначала требуется модернизация базовой инфраструктуры.
Именно такой подход позволяет избежать внедрения технологий ради самого факта внедрения и сосредоточить ресурсы на проектах, способных дать измеримый производственный эффект.
– Президент уделяет отдельное внимание развитию вычислительной инфраструктуры и созданию условий для применения ИИ в реальном секторе. Какие задачи нефтегазовой отрасли и энергетики сегодня действительно требуют серьезных вычислительных мощностей и могут получить наибольший эффект от развития такой инфраструктуры в Казахстане?
– Для наших отраслей это, прежде всего обработка сейсмических данных, моделирование пластов, расчет большого количества сценариев разработки месторождений, обучение моделей диагностики и инженерное моделирование.
Особенно перспективным я считаю сочетание физических моделей с машинным обучением. Такой подход позволяет значительно быстрее исследовать различные сценарии, при этом сохраняя инженерную проверку полученных результатов.
В этом и заключается практическая ценность создаваемой в Казахстане AI-инфраструктуры. Поставленная Касым-Жомартом Токаевым задача развивать вычислительные мощности приобретает особое значение тогда, когда эти ресурсы получают конкретного промышленного пользователя.
Для нефтегазовой отрасли большие вычислительные мощности нужны не сами по себе. Они позволяют быстрее анализировать геологическую информацию, просчитывать большое число вариантов разработки, выявлять отклонения и сокращать время, необходимое инженеру для принятия решений.
Если вычислительная инфраструктура будет связана с промышленными данными, инженерными компетенциями и реальными задачами предприятий, она сможет стать одним из инструментов повышения технологического уровня отрасли. Именно такая практическая ориентация соответствует общей логике президентской AI-повестки: инфраструктура должна работать на реальные задачи экономики.
– В энергетике и нефтегазовой отрасли AI-системы могут влиять на оборудование, производственные процессы и критическую инфраструктуру. Президент Касым-Жомарт Токаев одновременно ставит задачу ускорять внедрение ИИ и уделять особое внимание его безопасному и ответственному применению. Где, на Ваш взгляд, необходим наиболее жесткий режим контроля?
– Требования должны зависеть от того, насколько непосредственно решение влияет на производственный процесс и безопасность.
Если искусственный интеллект используется для поиска информации в технической документации, основными требованиями будут достоверность ответа, обязательные ссылки на первоисточник и защита информации.
Когда система дает рекомендации по ремонту оборудования или режимам производства, уже необходимы проверка инженером, оценка неопределенности и регистрация принятых решений.
Если рекомендация может повлиять на промышленную безопасность, требования должны становиться еще строже. Наиболее жесткий режим необходим там, где искусственный интеллект непосредственно меняет параметры технологического процесса или участвует в управлении энергосистемой.
Поэтому обозначенный Президентом баланс между ускорением технологического развития и ответственным применением ИИ особенно важен именно для промышленности. Чем ближе алгоритм подходит к непосредственному управлению оборудованием, тем выше должна быть роль инженерной проверки и человеческого контроля.
Для Казахстана это принципиальный вопрос. Масштабное внедрение ИИ в нефтегазовой отрасли и энергетике должно повышать эффективность, не снижая требований к надежности критической инфраструктуры. В таком подходе технологическое развитие и безопасность не противоречат друг другу, а становятся частями одной системы.
– Президент неоднократно подчеркивал, что внедрение новых технологий должно давать измеримый результат. По каким показателям бизнес должен оценивать эффективность промышленного ИИ и что должно определять решение о дальнейшем масштабировании проекта?
– Главный показатель для бизнеса – подтвержденный экономический эффект с учетом полной стоимости решения.
В расчет необходимо включать не только стоимость самой AI-системы. Нужно учитывать подготовку данных, интеграцию с существующей инфраструктурой, вычислительные ресурсы, лицензии, обучение персонала и последующее сопровождение.
Если технология позволяет увеличить выпуск продукции, эффект следует считать через дополнительную маржу, а не просто через физический объем производства. Такой подход дает гораздо более объективную картину.
В этом смысле акцент Касым-Жомарта Токаева на измеримом результате представляется особенно практичным для промышленности. Решение о масштабировании должно приниматься не потому, что технология показала интересный результат на демонстрации, а потому, что предприятие понимает ее экономический эффект после учета всех расходов.
То же касается сокращения простоев, снижения брака, экономии сырья или энергии. Для каждого проекта необходимо заранее определить показатели, по которым будет оцениваться результат.
Именно такая логика способна сделать промышленный ИИ не набором отдельных экспериментов, а полноценным инструментом модернизации. Когда предложенный Президентом переход от пилотов к масштабированию опирается на подтвержденную экономику проекта, бизнес получает понятные основания для дальнейших инвестиций, а успешные решения могут значительно быстрее распространяться на другие предприятия.
