Консультативная встреча глав государств Центральной Азии и Азербайджана в Авазе обозначила важный сдвиг в региональном взаимодействии. Если раньше главным достижением формата был сам устойчивый политический диалог, то теперь на первый план выходит способность превращать договоренности лидеров в торговые, инфраструктурные и институциональные решения. Именно такую логику предложил Касым-Жомарт Токаев, связав дальнейшее развитие региона с транспортом, торговлей, водопользованием, пограничными процедурами и конкретными совместными проектами.
Одновременно Аваза продемонстрировала, как Казахстан понимает многовекторность в новых условиях. Развитие Среднего коридора и связей через Азербайджан не сопровождается дистанцированием от традиционных партнеров. Токаев отдельно подчеркнул актуальность маршрута Север – Юг и сотрудничества с Россией. В результате многовекторность приобретает уже не столько дипломатический, сколько прикладной экономический смысл: разные направления должны расширять пространство возможностей Казахстана, а не ставить его перед выбором «или – или». О политической и экономической логике такого подхода рассказал политолог, эксперт Казахстанского института общественного развития Арман Ешмуратов.
Фото: из архива Армана Ешмуратова
– В Авазе Токаев предложил оценивать региональное сотрудничество через торговлю, грузопотоки и реализацию проектов. Можно ли говорить, что формат Центральной Азии и Азербайджана переходит от политической координации к более функциональной модели интеграции?
– Многовекторность внешней политики Казахстана – это не только политика, но и экономика. Именно в этом заключается ее прагматизм. Для средней державы экономический рост является одним из главных показателей стабильного развития.
Предложения Касым-Жомарта Токаева в Авазе – это конкретные инициативы, а не декларативные реверансы в адрес партнеров. Казахстан обозначил предложения в сферах торговли, транспорта, водопользования, инфраструктуры и пограничных процедур. Фактически консультативная площадка постепенно превращается в рабочий инструмент, эффективность которого можно измерять уже конкретными показателями: объемами товарооборота, количеством перевезенных грузов и реализованными проектами.
В этом я вижу важную особенность подхода Токаева: региональная политика получает критерии результативности. Теперь значение формата будет зависеть не только от регулярности встреч лидеров, но и от способности государств переводить политические договоренности в практические решения.
– Присоединение Азербайджана фактически расширяет региональную географию Центральной Азии до Южного Кавказа. Насколько это усиливает субъектность Казахстана и меняет саму архитектуру взаимодействия в регионе?
– В контексте политических и экономических отношений стран Центральной Азии подключение Азербайджана выглядит вполне логичным. Без Южного Кавказа государства Центральной Азии рискуют оставаться замкнутым на суше регионом. Азербайджан расширяет транспортно-логистические возможности и позволяет вывести взаимодействие на новый уровень.
Для Казахстана это особенно важно. Политика, которую проводит Президент Токаев, направлена на расширение пространства внешнеэкономических связей. Подключение новых партнеров не отменяет уже существующие направления, а создает дополнительные возможности для торговли, транзита и инфраструктурной связанности.
Но здесь важно не переоценивать сам факт расширения формата. Настоящим показателем успеха станет реализация конкретных проектов. Поэтому следующий этап должен быть связан именно с исполнением выдвинутых инициатив.
– На фоне растущей роли Среднего коридора Токаев отдельно подчеркнул актуальность Север – Юг и сотрудничества с Россией. Насколько этот акцент показывает, что многовекторность Казахстана строится не на замещении партнеров, а на сочетании нескольких экономических контуров?
– Этот тезис приобретает особое значение в условиях геополитической турбулентности. Для Казахстана Россия остается не просто крупным торговым партнером, но и ключевым экономическим пространством.
Наши страны связаны ЕАЭС, самой протяженной в мире непрерывной сухопутной границей более 7,5 тысячи километров и значительным объемом инфраструктурных связей. Товарооборот с Россией приближается к 30 млрд долларов. Поэтому экономические выгоды такого взаимодействия очевидны.
При этом Казахстан никому не противопоставляет свою транспортно-логистическую многовекторность. В этом и состоит прагматизм подхода Токаева. Развитие новых маршрутов не означает демонтаж уже сформированных связей.
Север – Юг дополнительно расширяет возможности выхода Казахстана к Ирану и странам Южной Азии. Поэтому российское направление следует рассматривать как часть более широкой экономической архитектуры Казахстана. Сотрудничество с Россией не мешает расширению контактов с другими партнерами. Напротив, такая политика позволяет Казахстану действовать исходя из собственных национальных интересов и укреплять переговорные позиции.
– Токаев предложил увеличить взаимную торговлю Центральной Азии и Азербайджана примерно с 13 до 20 млрд долларов. Но если политические решения уже принимаются на высшем уровне, не становится ли главным ограничением качество их исполнения на границах?
– Несомненно. Возможность быстро и с минимальными издержками доставлять товары имеет большое значение, но наличие инфраструктуры само по себе еще не гарантирует результата.
Бывает, что политическая воля существует, подготовлены качественные документы, однако проблемы возникают уже на уровне конкретного пограничного поста. Очереди, различные фитосанитарные требования, несовместимость цифровых систем и другие процедуры создают реальные сложности для предпринимателей.
Поэтому предложение Президента Токаева подготовить совместный план действий имеет принципиальное значение. Оно переводит задачу роста торговли из политической плоскости в управленческую. Теперь необходимо синхронизировать не только инфраструктурные проекты, но и правила их функционирования.
Казахстан уже реализует крупные проекты, включая железнодорожные линии Мойынты – Кызылжар и Дарбаза – Мактаарал. Но их полный эффект появится тогда, когда строительство будет сопровождаться упрощением пограничных процедур, совместимостью цифровых решений и согласованными правилами торговли. Именно такой системный подход способен приблизить регион к ориентиру в 20 млрд долларов.
– Казахстан одновременно усиливает кооперацию внутри Центральной Азии, участвует в ЕАЭС и расширяет связи на запад и юг. Можно ли считать принцип «не или – или» основой экономической субъектности страны при Токаеве?
– Характеризуя внешнеэкономическую политику Казахстана, следует особо выделить ее сбалансированность. Она не ставит страну перед жестким выбором по принципу «или – или». Это связано со стремлением сохранять уважительные отношения со стратегическими партнерами.
Такой подход позволяет Казахстану активно расширять рынки сбыта и наращивать транзитный потенциал. Экономическая интеграция Центральной Азии, например, не противоречит углублению взаимодействия в рамках ЕАЭС.
При создании новых экономических маршрутов не возникает необходимости отказываться от уже сложившихся связей. При этом национальные интересы остаются главным ориентиром.
Именно здесь многовекторность приобретает практическое содержание. Курс Токаева позволяет Казахстану не выбирать между партнерами, а расширять набор экономических возможностей: привлекать инвестиции, создавать рабочие места, осваивать новые рынки и усиливать позиции отечественного бизнеса.
Поэтому принцип «не или – или» сегодня можно рассматривать не только как дипломатический подход, но и как механизм укрепления экономической самостоятельности Казахстана.
