Азиатско-Тихоокеанский медиафорум в Шэньчжэне оказался значительно шире традиционной профессиональной встречи журналистов. Более 400 представителей свыше 40 стран и регионов обсуждали здесь не только будущее СМИ, но и гораздо более фундаментальные вопросы - какой будет новая модель развития Азиатско-Тихоокеанского региона, возможно ли сохранить открытость мировой экономики в условиях нарастающей фрагментации и какую роль в этом процессе должны играть технологии, искусственный интеллект, зеленая экономика и международный диалог.
В Шэньчжэне трудно говорить о будущем исключительно в теоретических категориях. Сам город постоянно напоминает, насколько быстро экономическая модель может измениться, если соединяются открытость, инвестиции, предпринимательство, технологии, промышленная политика и человеческий капитал.
Еще несколько десятилетий назад Шэньчжэнь был практически неизвестен за пределами Китая. Сегодня это один из крупнейших технологических и производственных центров мира, город глобальных корпораций, искусственного интеллекта, робототехники, электромобилей, беспилотных технологий и современной цифровой экономики.
Именно поэтому проведение здесь Азиатско-Тихоокеанского медиафорума имеет значение, выходящее далеко за рамки выбора удобной площадки.
В ноябре Шэньчжэнь примет 33-ю встречу лидеров экономик APEC. 2026 год проходит как год председательства Китая в организации под общей темой «Building an Asia-Pacific Community to Prosper Together» — «Построение Азиатско-Тихоокеанского сообщества ради совместного процветания».
Таким образом, медиафорум фактически стал одним из интеллектуальных прологов к главному политико-экономическому событию года в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
И разговор здесь шел не столько о журналистике самой по себе, сколько о том, как в изменившемся мире сохранить пространство для сотрудничества.
Регион между интеграцией и фрагментацией
Сегодня Азиатско-Тихоокеанский регион является, пожалуй, главным экономическим пространством планеты.
Здесь находятся крупнейшие мировые экономики, ведущие технологические центры, огромные рынки потребления и производства, ключевые морские торговые пути и значительная часть глобальных промышленных цепочек.
Именно здесь за последние десятилетия произошли наиболее впечатляющие экономические трансформации.
Но одновременно регион становится одним из главных пространств мировой конкуренции.
Торговые противоречия, технологические ограничения, изменения промышленной политики крупнейших государств, борьба за контроль над цепочками поставок, полупроводниками, искусственным интеллектом, критически важным сырьем и энергетическими технологиями постепенно меняют характер глобализации.
На этом фоне слова «открытость, инновации и сотрудничество», ставшие одним из смысловых лейтмотивов форума, перестают выглядеть дипломатическими формулами.
За каждым из них стоит вполне конкретный экономический выбор.
Открытость означает сохранение возможностей для торговли и инвестиций.
Сотрудничество — устойчивость производственных и логистических цепочек.
Инновации — способность экономик выдерживать технологическую конкуренцию.
Именно поэтому в Шэньчжэне постоянно возвращались к вопросу: способен ли Азиатско-Тихоокеанский регион сохранить ту модель взаимозависимости, которая в значительной степени и обеспечила его стремительное развитие?
APEC создавалась именно как площадка экономического взаимодействия, а не политических блоков.
За более чем три десятилетия организация стала одним из наиболее значимых механизмов регионального экономического сотрудничества. Поэтому сегодня вопрос о будущем APEC фактически является вопросом о том, сохранит ли экономика региона объединяющую логику развития или постепенно станет двигаться в сторону новых разделительных линий.
Шэньчжэньский форум дал достаточно определенный ответ.
Экономическая взаимозависимость рассматривается здесь не как проблема, а как преимущество, которое необходимо сохранять и модернизировать.
От торговли к новой технологической экономике
Однако сам характер регионального сотрудничества уже меняется.
Двадцать или тридцать лет назад основной разговор вокруг интеграции шел преимущественно о тарифах, инвестициях, торговле и промышленном производстве.
Сегодня этого уже недостаточно.
Экономическое развитие всё теснее связано с искусственным интеллектом, цифровыми платформами, большими данными, робототехникой, новой энергетикой, интеллектуальным транспортом и автоматизированным производством.
Именно это хорошо показала программа форума.
Дискуссии проходили не только в Шэньчжэне. Субфорумы были организованы в Гуанчжоу, Дунгуане и Чжухае, а участники знакомились с развитием шести городов Большого залива Гуандун–Гонконг–Макао.
В Гуанчжоу обсуждали расширение промышленного сотрудничества в Азиатско-Тихоокеанском регионе и переход искусственного интеллекта от стадии инновационного эксперимента к массовому практическому применению.
В Дунгуане разговор был еще более предметным: как трансформировать классический производственный центр в глобальный хаб интеллектуального производства.
Сам Дунгуань в этом смысле представляет интересный пример.
В течение многих лет его воспринимали как часть гигантской китайской производственной машины — территорию заводов, сборочных предприятий и экспортно ориентированной промышленности.
Теперь стоит другая задача: увеличить технологическую составляющую производства.
Речь идет уже не просто о выпуске большего количества продукции, а о производстве продукции с большей добавленной стоимостью.
Искусственный интеллект, автоматизация, новые материалы, робототехника, цифровое управление предприятиями становятся частью новой промышленной политики.
Переход от «мировой фабрики» к «умной фабрике» — один из наиболее важных процессов, происходящих сегодня в китайской экономике.
И в известной степени это отражает движение всей Азии.
Страны региона пытаются определить свое место в новой промышленной и технологической иерархии.
Одни хотят сохранить производственные преимущества, другие — перейти от сборочных операций к собственным технологиям, третьи — развивать цифровые услуги.
Поэтому конкуренция уже идет не только за рынки.
Она идет за компетенции.
Искусственный интеллект меняет не только экономику, но и журналистику
Отдельное место на форуме закономерно занял искусственный интеллект.
И здесь проявился любопытный парадокс.
Медиа обсуждают AI как предмет журналистского освещения, но одновременно сами оказались среди отраслей, которые эта технология меняет быстрее всего.
Сегодня алгоритмы способны за секунды обрабатывать объем информации, для анализа которого журналисту еще несколько лет назад потребовались бы дни.
AI переводит тексты, анализирует статистику, расшифровывает интервью, предлагает заголовки, помогает работать с архивами, изображениями и видео.
Это дает редакциям огромные возможности.
Но одновременно появляется новый уровень риска.
Чем дешевле и проще становится создание контента, тем труднее аудитории отличать подлинную информацию от искусственно созданной.
Технологии генерации изображения и видео уже сделали старую формулу «увидеть собственными глазами» гораздо менее надежной.
Следующий этап будет еще сложнее.
Возникает информационная среда, в которой достоверный материал конкурирует не просто с ошибочной публикацией, а с технологически совершенной имитацией реальности.
Поэтому профессиональная журналистика неизбежно должна вернуться к своей фундаментальной функции - верификации.
Не случайно в Шэньчжэньском консенсусе отдельно зафиксированы принципы достоверности, объективности и справедливости.
В эпоху AI эти понятия получают новое содержание.
Раньше от журналиста прежде всего требовалось получить информацию.
Теперь информации слишком много.
Главная профессиональная задача постепенно меняется: необходимо установить, какая информация является достоверной, какой источник заслуживает доверия и какой контекст позволяет правильно понять событие.
Искусственный интеллект сможет взять на себя значительную часть технической работы журналиста.
Но ответственность за смысл, проверку, контекст и последствия публикации останется человеческой.
Именно поэтому AI вряд ли уничтожит журналистику.
Скорее он заставит журналистику заново определить собственную ценность.
Зеленая трансформация становится частью промышленной политики
Не менее заметной темой форума стал переход к низкоуглеродной экономике.
Причем обсуждение экологии здесь существенно отличается от того, как этот вопрос ставился еще десять лет назад.
Зеленая повестка все меньше воспринимается исключительно как ограничение промышленного роста.
Напротив, она превращается в самостоятельный двигатель технологической конкуренции.
Электромобили, аккумуляторы, солнечная и ветровая энергетика, интеллектуальные энергосистемы, энергоэффективное строительство — все это уже огромные отрасли мировой экономики.
Поэтому переход к низкоуглеродной модели означает одновременно борьбу за новые рынки.
И здесь китайская промышленная политика представляет особый интерес.
В Гуандуне достаточно хорошо видно, как постепенно соединяются несколько процессов: традиционная промышленность, цифровизация, автоматизация и зеленые технологии.
Это создает новую модель производства.
Она уже не сводится к классической схеме «завод - рабочая сила - экспорт».
Современное предприятие становится узлом большой цифровой системы, связанной с логистикой, энергетикой, исследовательскими центрами, программным обеспечением и глобальными рынками.
Поэтому прозвучавшая на Дунгуаньском субфоруме тема перехода от приоритета роста к зеленому сосуществованию имеет более глубокий смысл.
Фактически речь идет о смене критериев экономической эффективности.
Экономика XXI века будет оцениваться не только по тому, сколько она производит, но и по тому, какими технологиями она производит, сколько энергии потребляет и какое воздействие оказывает на окружающую среду.
Для быстро развивающихся стран это принципиальная проблема.
С одной стороны, они хотят повышать уровень индустриализации.
С другой - не могут повторять экологические ошибки, которые сопровождали промышленную революцию предыдущих эпох.
Большой залив как лаборатория новой интеграции
Во время форума особенно отчетливо проявилось значение региона Большого залива Гуандун–Гонконг–Макао.
В международной дискуссии его чаще рассматривают через показатели ВВП, объемы производства или количество технологических компаний.
Однако гораздо интереснее сама логика его формирования.
Гуанчжоу, Шэньчжэнь, Дунгуань, Фошань, Чжухай, Чжуншань, Гонконг, Макао и другие территории обладают разными экономическими функциями.
Одни сильны в финансах, другие - в промышленности, третьи - в исследованиях и технологиях, четвертые - в международной торговле.
Задача состоит в том, чтобы превратить географическую близость в экономическую взаимодополняемость.
Поэтому огромную роль здесь играет инфраструктура.
Дороги, мосты, высокоскоростные железные дороги, порты и цифровая инфраструктура фактически сокращают экономическое расстояние между городами.
Мост Гонконг-Чжухай-Макао, где проходила часть программы форума, является в этом отношении не просто инженерным объектом.
Он демонстрирует философию современной экономической интеграции.
Инфраструктура не только соединяет города. Она меняет экономическую географию.
После появления скоростного транспортного сообщения предприятия начинают иначе выбирать место производства, сотрудники — место жительства, инвесторы — площадки для проектов.
Именно поэтому современную интеграцию нельзя измерять только объемом торговли.
В конечном итоге она измеряется временем.
Если дорога между экономическими центрами сокращается с нескольких часов до нескольких десятков минут, фактически возникает единое экономическое пространство.
Для Казахстана и государств Центральной Азии происходящие процессы имеют совершенно конкретное значение.
Наш регион постепенно становится одним из ключевых сухопутных соединительных пространств Евразии.
Развиваются маршруты Китай–Центральная Азия–Европа, железнодорожные коридоры, Транскаспийский международный транспортный маршрут, новые логистические центры.
Но сам транзит не может быть конечной целью развития.
История наиболее успешных экономических регионов показывает: транспортный коридор дает максимальный эффект тогда, когда вокруг него появляются промышленность, сервисы, логистика, финансовые услуги и технологические предприятия.
Для Центральной Азии это один из ключевых вопросов ближайшего десятилетия.
Мы уже обладаем значительным географическим преимуществом.
Теперь задача состоит в том, чтобы превратить географическое положение в экономическую компетенцию.
Это означает развитие переработки, промышленной кооперации, транспортно-логистических центров, цифровых платформ и новых экспортных производств.
Именно поэтому опыт Гуандуна интересен нам не с точки зрения механического копирования китайской модели.
Копировать ее невозможно и не нужно.
Но можно внимательно изучать принципы.
Один из них очевиден: инфраструктура должна вести не только к увеличению транзита, но и к росту внутреннего производства.
Второй — инвестиции должны создавать новые компетенции.
Третий — индустриализация сегодня невозможна без технологий.
И четвертый — экономическая открытость дает максимальный эффект тогда, когда она соединяется с собственной долгосрочной стратегией развития.
Для Казахстана, находящегося между крупнейшими экономическими пространствами Евразии, это особенно актуально.
Медиа как инфраструктура доверия
На этом фоне становится понятнее, почему экономическому форуму потребовалась столь серьезная медиасоставляющая.
Международное сотрудничество невозможно строить только на межправительственном уровне.
Даже самые успешные торговые соглашения, инфраструктурные проекты и инвестиционные программы существуют внутри определенной информационной среды.
Если общества воспринимают друг друга исключительно через угрозы, стереотипы или геополитические конфликты, пространство для сотрудничества постепенно сужается.
Поэтому медиа в Азиатско-Тихоокеанском регионе сегодня фактически выполняют еще одну функцию — формируют информационную инфраструктуру взаимопонимания.
Это не означает, что журналистика должна замалчивать проблемы или превращаться в инструмент дипломатического протокола.
Напротив.
Настоящее доверие возникает только там, где существует профессиональная и объективная журналистика.
Но объективность не означает постоянный поиск конфликта.
Слишком долго международная информационная повестка строилась по логике: конфликт важнее сотрудничества, кризис интереснее развития, проблема привлекательнее решения.
С точки зрения новостной драматургии это понятно.
Но результатом часто становится искаженное представление о мире.
Азиатско-Тихоокеанский регион — это не только соперничество крупнейших держав.
Это одновременно миллионы ежедневных экономических связей, совместные предприятия, научные проекты, туристические поездки, университетские обмены, производственные цепочки.
Задача СМИ — показывать всю сложность этой картины.
В этом заключается один из наиболее содержательных тезисов прошедшего форума.
Регион должен научиться рассказывать собственные истории развития.
Шэньчжэньский консенсус: попытка сформулировать общий язык
Именно поэтому наиболее значимым итогом форума стал Шэньчжэньский консенсус.
Документ охватывает несколько уровней взаимодействия.
Первый — экономический: поддержка открытости, многосторонней торговли, региональной взаимосвязанности и устойчивости производственных и логистических цепочек.
Второй — технологический: цифровая трансформация и расширение применения искусственного интеллекта.
Третий — экологический: распространение лучших практик в области чистой энергетики и низкоуглеродного развития.
Четвертый — гуманитарный: развитие культурных, туристических и молодежных обменов.
И пятый — собственно медиапрофессиональный: достоверность, объективность, сотрудничество между редакциями и совместные проекты.
На первый взгляд эти направления слишком разные.
Но в действительности их объединяет одно понятие — взаимосвязанность.
Экономика, технологии, экология, культура и информация сегодня уже невозможно рассматривать отдельно друг от друга.
Пример прост.
Новый железнодорожный маршрут — это одновременно инфраструктурный проект, торговый проект, инвестиционный проект, политический проект и информационный проект.
То, как его понимают общества участвующих стран, нередко влияет на его успех не меньше, чем инженерные расчеты.
Именно поэтому журналистика становится полноценным участником процесса региональной интеграции.
Отдельный практический итог - создание постоянного медиапартнерства
Одним из наиболее заметных результатов встречи стало создание Организационного комитета Asia-Pacific Media Partnership Program.
В него вошли 16 ведущих медиаструктур Китая и зарубежных стран.
Среди китайских участников - People's Daily, Xinhua News Agency, China Media Group, China Daily, China International Communications Group, China News Service, Nanfang Media Group и Shenzhen News Group.
Зарубежные организации представлены крупнейшими информационными агентствами и медиакомпаниями ряда стран Азиатско-Тихоокеанского региона.
Здесь важна не столько сама формальная структура, сколько намерение перейти от разовых международных форумов к постоянно действующей системе профессионального взаимодействия.
Предполагаются совместные интервью, обмен опытом, технологическое сотрудничество, обучение журналистов и совместные медиапроекты.
Значительную организационную роль в этой работе играет агентство «Синьхуа», при котором будет действовать секретариат программы.
«Синьхуа» также развивает программу APMP 100 по подготовке журналистов стран Азиатско-Тихоокеанского региона и представило на форуме Asia-Pacific Communication Index, основанный на анализе более 200 тысяч публикаций свыше 200 ведущих СМИ региона.
Но принципиально важен здесь более широкий вывод.
Если эта система заработает не только как протокольная структура, а как реальная профессиональная сеть, она способна заметно увеличить количество прямых контактов между редакциями региона.
А именно прямых контактов сегодня часто не хватает мировой журналистике.
Слишком большой объем международной информации продолжает проходить через ограниченное число глобальных информационных центров.
Чем больше будет горизонтальных связей между СМИ Азии, Центральной Азии, Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и других участников Азиатско-Тихоокеанского пространства, тем более многомерной станет мировая информационная картина.
После Шэньчжэня
Главный результат форума, возможно, следует искать не в отдельных заявлениях.
Он заключается в самом направлении дискуссии.
Азиатско-Тихоокеанский регион вступает в период чрезвычайно быстрых изменений.
Меняется мировая торговля.
Меняются технологии.
Меняются цепочки поставок.
Искусственный интеллект меняет производство, образование, финансы и журналистику.
Энергетический переход создает целые новые отрасли промышленности.
Одновременно усиливается политическая и экономическая конкуренция.
На этом фоне возникает фундаментальная развилка.
Можно идти по пути дальнейшей фрагментации — строить новые барьеры, разделять технологии, рынки и производственные цепочки.
А можно попытаться сохранить пространство сотрудничества при всех существующих различиях.
Именно второй путь был центральной идеей дискуссий в Гуандуне.
Это не означает отсутствия конкуренции.
Конкуренция останется.
Но вопрос состоит в том, будет ли она происходить внутри общей экономической системы или приведет к формированию параллельных, слабо взаимодействующих друг с другом пространств.
От ответа во многом зависит будущее не только APEC, но и мировой экономики.
Через несколько месяцев лидеры экономик APEC соберутся в Шэньчжэне.
Их переговоры будут посвящены значительно более сложным вопросам, чем журналистское сотрудничество.
Но состоявшийся медиафорум уже обозначил важную основу предстоящего разговора.
Она выражается в достаточно простой формуле:
открытость вместо изоляции, инновации вместо технологической стагнации, сотрудничество вместо фрагментации.
Для Азиатско-Тихоокеанского региона, где сегодня во многом определяется экономическое будущее мира, это далеко не риторика.
Это выбор модели развития.
А роль журналистики заключается в том, чтобы не подменять этот сложный выбор лозунгами, а объяснять его обществу — профессионально, объективно и максимально полно.
И, пожалуй, именно в этом состоит наиболее важный итог Шэньчжэня.
