С момента принятия Программы развития моногородов прошло почти 15 лет. На основе данных мы проанализировали, как изменились города с мононаправленностью экономики за это время. Первое, что нужно отметить: количество моногородов сократилось почти на 30%. В первоначальной программе перечень включал 27 городов в 12 регионах страны. Постепенно статуса моногорода лишились Текели, Каратау, Жанатас, Жезказган, Сарань, Аркалык, Экибастуз, Серебрянск. Не для всех это было хорошей новостью. Если одни города просто «переросли» этот статус, открыв новые предприятия, диверсифицировав свою экономику (например, как Сарань и Экибастуз), то другие стагнировали и перешли в категорию малых городов (такие как Серебрянск и Аркалык).
Актуальный список в 2026-м включает 19 населённых пунктов с населением от 9,8 тыс. до 175,7 тыс. человек. Среди них Курчатов, Каражал и Житикара стоят на границе «вылета из турнирной таблицы» как стагнирующие города, которые находятся на стадии закрытия градообразующего предприятия или перепрофилирования структуры экономики. Судя по оценке их экономического положения, указанной в Концепции регионального развития РК на 2025–2030 годы, в этих населённых пунктах наблюдаются низкие показатели развития малого и среднего бизнеса, демографической ситуации, инженерной инфраструктуры, имеется кризис на рынке труда. Во всех этих угасающих моногородах с 2012-го по 1 апреля 2026 года сократилась численность населения: в Житикаре — на 0,9%, в Каражале — на 11,4%, в Курчатове — на 13,2%. К слову, последний — единственный в стране формально уже и так не соответствует прежнему критерию минимальной численности населения для моногорода (от 10 тыс. человек).
К группе моногородов со средним потенциалом развития относятся 11 населённых пунктов, из них в 6 численность населения за прошедшие годы также сократилась. В некоторых городах этот процесс уже очень ощутим для демографии: Жанаозен с 2012 года потерял почти 22,5 тыс. человек (минус 22,7%), в Лисаковске численность населения уменьшилась на 15,6%, в Риддере — на 11,7%. Активно наращивали свои демографические показатели за эти годы Хромтау (плюс 22,8%), Кульсары (плюс 19,8%) и Абай (плюс 6,3%). По прогнозам, признаки монопрофильности экономики этих городов будут наблюдаться ещё на протяжении 10–15 лет. Правда, стоит отметить, перспектива развития некоторых из них туманна. Например, в городе Алтай Восточно-Казахстанской области произошло истощение геологических запасов для градообразующего предприятия, и власти отмечают недостаточность вложений государственных средств в геологоразведку для поиска новых месторождений.
К самой перспективной категории — городов на пути к диверсификации — относятся 5 населённых пунктов. Это город с самой высокой численностью населения Темиртау (175,7 тыс. человек), Рудный, Аксу, Кентау и Степногорск. Они более устойчивы, так как расположены в зонах влияния крупных промышленных городов и имеют стабильные показатели развития экономики. В 3 из них — Темиртау, Рудном и Степногорске — численность населения за последние годы сократилась, но не критически.
Одной из ключевых социальных целей создания Программы развития моногородов было решение проблем безработицы. В самой первой версии этого документа приводятся данные о достаточно высоком уровне безработицы. По данным на 2009 год, по стране этот показатель составлял 7,2%, в Кентау — 8,7%, в Кульсары — 7,9%. Цель, которую ставили перед собой создатели программы — снизить уровень безработицы до 5,5%. Нужно отметить: абсолютно во всех 19 моногородах эта цель достигнута. Впрочем, за эти годы уровень безработицы упал в Казахстане в целом: до 4,6% в 2025 году.
Согласно информации Бюро национальной статистики (БНС) АСПиР РК, только в 5 из 19 моногородов в прошлом году уровень безработицы был выше среднереспубликанского. К ним относятся Шахтинск (5,5%), Кульсары и Аксу (4,9%), Рудный и Кентау (4,7%). В 16 из 19 моногородов за последние 10 лет уровень безработицы снизился. Выше показатели оказались только в Шахтинске, Аксае и Кульсары.
Можно ли утверждать, что уровень доходов занятого населения в моногородах ниже, чем в целом в регионах их расположения? Для большинства таких городов это утверждение будет неверно. Статус моногорода говорит не о том, что в нём нет работы или слишком низкие зарплаты, а о том, что выбор работодателей там значительно меньше. Если быть точнее, лишь в 5 из 19 моногородов в первом квартале текущего года уровень среднемесячной номинальной заработной платы был ниже регионального показателя. К ним относятся стагнирующие Курчатов (отношение зарплаты к среднему по области уровню составило всего 84,9%) и Каражал (78,5%), а также Абай (96,5%), Алтай (92,3%) и Кентау (88,8%).
В остальных городах номинальная зарплата оказалась больше, чем в среднем по региону, а в некоторых — даже существенно больше, чем в целом по стране. Например, в Жанаозене номинальная заработная плата в январе–марте этого года составила чуть больше 1 млн тг — в 2,3 раза больше, чем по РК. И это усреднённый показатель по всем видам экономической деятельности. Детализация данных показывает, что в «нефтянке» заработная плата в городе составила 1,8 млн тг, в обрабатывающей промышленности — 1,1 млн тг, в строительстве — 1,4 млн тг. В нефтяном Кульсары Атырауской области средняя зарплата также превышала 1 млн тг, но в горнодобывающем секторе она была ещё больше: 3,6 млн тг в месяц. Однако это скорее исключительный случай: Кульсары является одним из центров нефтедобывающей промышленности страны, и высокие зарплаты в среднем объяснимы именно влиянием доходов нефтяников.
Рост номинальной зарплаты в моногородах зависит в первую очередь от структуры экономики и развития градообразующих предприятий. В первом квартале текущего года в 8 из 19 моногородов наблюдался рост номинальной заработной платы выше среднего республиканского уровня (индекс — 109,1%). При этом в 12 моногородах рост реальных зарплат оказался существенно ниже из‑за влияния инфляции. Например, в Курчатове индекс реальной зарплаты составил 87,8% (то есть её покупательная способность уменьшилась на 12,2%), в Кульсары — 90,6%, в Риддере — 92,8%.
В целом представленные статистические данные показывают, что за годы реализации Программы развития моногородов в Казахстане удалось снизить уровень безработицы до значений ниже или сопоставимых с республиканским. При этом в отдельных населённых пунктах сохраняются проблемы стагнации — сокращение населения, отставание реальных доходов от инфляции, слабая диверсификация экономики, — из‑за чего перспективы устойчивого развития значительной части моногородов остаются неопределёнными.
