Один автопробег — два многомиллионных договора. На суде по делу Санжара Бокаева прозвучали показания, которые ставят под сомнение необходимость второго контракта на организацию международного автопробега, передает DKNews.kz.
Свидетельница утверждает, что всю работу выполнила ее компания, тогда как фирма племянника Бокаева получила десятки миллионов теңге.
3 ноября в суде выступила директор ТОО «We Can» Жулдыз Артыкбаева. Она представила финансовые документы, банковские переводы и чеки, подтверждающие, по ее словам, расходы на проведение автопробега от Хоргоса до Актобе.
В центре разбирательства оказались два подрядчика: «We Can», получившая договор на 38 миллионов теңге, и «BM Trust», на которую был оформлен второй контракт стоимостью более 40 миллионов теңге.
Согласно ранее оглашенной позиции обвинения, суммы договоров составляли 38,9 и 47,9 миллиона теңге соответственно. При этом Артыкбаева заявила, что о существовании второго соглашения узнала только в суде.
47 миллионов для BM Trust: свидетельница не знала о втором договоре
Когда прокурор предъявила Артыкбаевой контракт с «BM Trust», директор «We Can» сообщила, что видит документ впервые.
По ее словам, все организационные вопросы на казахстанском участке автопробега решала исключительно ее компания. Другой подрядчик не участвовал в подготовке мероприятий и не оплачивал их проведение.
Артыкбаева подробно перечислила расходы. Ее компания нанимала региональных менеджеров, бронировала гостиницы, обеспечивала питание участников, заправку и мойку автомобилей, организовывала кейтеринг и техническое сопровождение.
Она также занималась экипировкой автоколонны. Куртки, брюки, футболки, кепки и даже кроссовки для участников закупались через «We Can». Компания разрабатывала дизайн наклеек, арендовала аппаратуру и привлекала переводчиков.
В представленных расходах фигурировали даже бумажные полотенца, вода и сигареты.
По утверждению свидетельницы, договорных 38 миллионов теңге было достаточно для организации всего маршрута.
Возникает вопрос, который теперь предстоит оценить суду: какие дополнительные услуги на десятки миллионов теңге оказала «BM Trust», если основную работу, согласно показаниям Артыкбаевой, уже оплатили другому подрядчику?
Скорую помощь оплачивала We Can, а не компания племянника
Отдельная часть допроса касалась расходов, которыми Бокаев ранее объяснял участие «BM Trust» в проекте.
В частности, он ссылался на значительные затраты этой компании на привлечение автомобилей скорой помощи.
Артыкбаева заявила, что медицинское сопровождение организовывала самостоятельно. По ее словам, именно «We Can» нанимала и оплачивала машины скорой помощи, а соответствующие расходы подтверждаются документами.
Еще одно расхождение возникло вокруг съемок документального фильма.
Ранее Бокаев, согласно изложенным в суде сведениям, объяснял получение 12,3 миллиона теңге от подрядчика Жармухамеда Султанова необходимостью финансирования фильма об автопробеге.
Артыкбаева сообщила, что документальный фильм в рамках ее работы не снимался. Она заказывала и оплачивала только три коротких видеоролика.
Эти показания имеют значение для проверки обоснованности расходов, на которые ссылаются участники уголовного процесса. Однако окончательно установить, какие работы выполнялись и куда направлялись средства, должен суд.
Артыкбаева рассказала, как Бокаев помог создать We Can
Во время допроса выяснились подробности появления компании, которая впоследствии стала основным организатором автопробега.
Артыкбаева рассказала, что до регистрации собственного ТОО числилась сотрудницей «BM Trust». По ее словам, на работу ее устроил Санжар Бокаев.
При этом в офисе компании она ни разу не была, а зарплату в размере 150 тысяч теңге получала наличными непосредственно от Бокаева.
Позднее, как утверждает свидетельница, он предложил ей зарегистрировать собственное агентство для участия в тендерах «КазТрансГаза» и предоставил адрес регистрации.
После завершения автопробега акт выполненных работ она также передала лично Бокаеву.
Эти обстоятельства дополняют ранее исследованные судом сведения о выборе подрядчиков. Как ранее сообщал DKNews.kz, оба предприятия были предложены Бокаевым, а финансовые решения по организации мероприятия могли согласовываться без полноценного обсуждения смет.
Племяннику Бокаева возместили расходы из бюджета We Can
Директор «We Can» отдельно остановилась на роли Мадияра Калменова, на которого была оформлена «BM Trust», и Жанболата Маратова, ранее работавшего с Бокаевым.
По словам Артыкбаевой, оба участвовали в автоколонне, однако непосредственной организацией маршрута не занимались.
Более того, свидетельница сообщила, что перечислила Калменову чуть больше миллиона теңге в качестве компенсации его расходов на казахстанскую автоколонну во время ее пребывания в Китае.
Расходы на проживание казахстанской делегации в России она также возмещала самостоятельно, переводя деньги Жанболату Маратову.
Как пояснила Артыкбаева, эти перечисления выполнялись по указанию Бокаева.
При этом от самой «BM Trust» ее компания, по утверждению свидетельницы, не получила ни одного теңге.
Она также заявила, что часть мероприятий, отраженных в смете второго подрядчика, фактически проводила «We Can», а остальные работы, по ее сведениям, вообще не выполнялись.
Более 9 миллионов прошли через личную карту свидетельницы
Допрос затронул не только организацию автопробега. Артыкбаева рассказала о денежных операциях, которые, по ее словам, проводила по просьбе Бокаева.
Один из эпизодов связан с мебельной компанией «Art romance».
Свидетельница утверждает, что Бокаев попросил ее принимать платежи за эту компанию на личную банковскую карту.
Всего таким способом ей поступило более 9 миллионов теңге. Полученные средства, по словам Артыкбаевой, она передавала Бокаеву наличными в тот же день либо на следующие сутки.
Другой эпизод касается компании «Kun-Arai», принадлежащей, согласно изложенным сведениям, матери Бокаева.
Артыкбаева сообщила, что по его указанию перечисляла этой организации деньги якобы за изготовление информационных стендов.
Кроме того, после завершения автопробега, как утверждает свидетельница, со счета «BM Trust» ей поступило 1,5 миллиона теңге. Бокаев попросил обналичить эту сумму, после чего она передала ему деньги.
Указанные операции имеют значение для уголовного дела, поскольку позволяют проследить движение средств между подрядчиками, связанными компаниями и физическими лицами.
Вместе с тем сами по себе банковские переводы не доказывают преступного происхождения денег. Их назначение и обстоятельства предстоит оценить суду.
После показаний о миллионах защита спросила про iPhone 11
Допрос Артыкбаевой сопровождался перерывом, о котором попросили адвокаты Бокаева.
После возобновления заседания защита задавала вопросы, в том числе о деталях организации мероприятий и документах, которые могли сохраниться у свидетельницы.
Один из вопросов касался имени администратора ресторана в Шымкенте.
Еще один эпизод был связан с iPhone 11, изъятым у Артыкбаевой во время следствия.
Адвокат Алма Мусина предположила, что в телефоне могут находиться материалы, касающиеся деятельности «BM Trust».
Свидетельница ответила, что аппарат не имеет отношения к организации автопробега. По ее словам, во время проведения мероприятия этой модели еще не существовало, а приобрела она телефон только спустя два года.
Международный автопробег, расходы на который рассматриваются судом, проводился в 2018 году. iPhone 11 появился в продаже в сентябре 2019 года.
При этом вопрос о наличии или отсутствии относящихся к делу данных на изъятом устройстве требует самостоятельной оценки.
Что означают новые показания для дела Бокаева
Показания Артыкбаевой добавили к рассматриваемым судом финансовым операциям конкретный перечень выполненных работ и оплаченных услуг.
Свидетельница утверждает, что ее компания обеспечила проведение казахстанской части автопробега, тогда как второй подрядчик получил сопоставимый по размеру контракт без соответствующего объема работы.
Эта позиция перекликается с показаниями других участников процесса. Ранее суд заслушал сведения о роли двух подрядчиков, включая обстоятельства привлечения «We Can» и «BM Trust» к одному мероприятию.
Версия обвинения строится на предполагаемом выводе средств через договоры, фактическое исполнение которых вызывает вопросы. Виновность Бокаева и других фигурантов не установлена вступившим в законную силу приговором.
Теперь суду предстоит сопоставить показания свидетелей, договоры, акты выполненных работ и банковские операции.
Один из центральных вопросов остается открытым: за какие конкретно услуги «BM Trust» получила почти 48 миллионов теңге, если, по словам директора «We Can», весь казахстанский маршрут автопробега организовала и оплатила ее компания?
