В Казахстане обнаружилось тревожное расхождение статистики. За 2025 год два источника государственных данных приводят совершенно разные показатели смертей в результате суицида: 1382 и 3191 случай. На фоне новых трагедий среди студентов и подростков возникает вопрос, насколько эффективно работает система психологической помощи.
На эту проблему обратил внимание журналист и публицист Бигельды Габдуллин в статье «Чья это ответственность?». Поводом стала гибель студента Казахского национального университета имени аль-Фараби. Обстоятельства трагедии расследуются, поэтому говорить о её причинах или чьей-либо виновности преждевременно.
facebook.com/bigel.dy.gabdullin
Но за отдельным происшествием обнаруживается проблема государственного масштаба. Казахстан создаёт центры психологической поддержки, внедряет новые способы обращения за помощью и отчитывается о тысячах консультаций. При этом открытым остаётся вопрос, сколько людей действительно получают необходимую помощь и что происходит с ними после первого обращения.
1382 или 3191: почему статистика суицидов расходится
Согласно данным Бюро национальной статистики, в 2025 году в Казахстане зарегистрировано 1382 смерти в результате суицида.
Однако научное исследование, опубликованное 31 октября 2026 года в международном журнале International Journal of Environmental Research and Public Health, приводит другую цифру — 3191 случай.
Авторы исследования использовали административные данные Генеральной прокуратуры Казахстана.
Разница составляет 1809 случаев. Показатель научного исследования более чем вдвое превышает цифру, приведённую Бюро национальной статистики.
Причины расхождения пока не получили убедительного публичного объяснения. Возможно, ведомства используют разные правила регистрации или учёта, однако утверждать это без официальных разъяснений нельзя.
Для оценки эффективности профилактики такое расхождение имеет принципиальное значение. Если государственные системы показывают разный масштаб проблемы, сложно понять, действительно ли ситуация улучшается.
Бигельды Габдуллин обращает внимание на необходимость открытого объяснения этих данных:
«Государственным органам необходимо пояснить, как формируются эти данные, что именно учитывается в каждой системе и почему результаты настолько различаются».
Исследование также сообщает о 3008 зарегистрированных попытках суицида в 2025 году. Авторы предупреждают, что учитывались только случаи, попавшие в официальную систему регистрации.
199 погибших детей и 404 попытки за один год
Особую тревогу вызывают показатели среди несовершеннолетних.
В 2025 году в Казахстане среди детей и подростков от 5 до 17 лет зарегистрировано 199 смертей в результате суицида и 404 попытки.
Исследование зафиксировало изменение возрастной структуры зарегистрированных случаев.
Доля несовершеннолетних среди всех смертей в результате суицида выросла с 4,11% в 2020 году до 6,24% в 2025-м.
Ещё заметнее изменение среди зарегистрированных попыток: доля детей увеличилась с 6,26% до 13,43%.
При этом исследователи не обнаружили статистически значимого линейного роста индивидуального риска среди несовершеннолетних с учётом изменения численности населения.
Это существенное уточнение. Рост доли детей среди всех зарегистрированных случаев не означает, что вероятность трагедии для каждого ребёнка обязательно увеличилась.
Тем не менее возрастная структура изменилась, и профилактические программы должны учитывать этот результат.
Отдельные данные Министерства культуры и информации показывают, что за первое полугодие 2025 года среди молодых людей от 14 до 34 лет зарегистрированы 534 смерти в результате суицида и 969 попыток.
В казахстанских вузах за 2025 год произошло 18 трагедий
Система высшего образования столкнулась с собственным тревожным сигналом.
По информации Министерства науки и высшего образования, с 2023 года по октябрь 2026-го в казахстанских вузах зарегистрировано 34 случая суицида.
Динамика выглядит следующим образом:
- 2023 год — 3 случая;
- 2024 год — 7 случаев;
- 2025 год — 18 случаев;
- январь–октябрь 2026 года — 6 случаев.
В 2025 году зарегистрировано в шесть раз больше случаев, чем в 2023-м. Однако эти абсолютные показатели сами по себе не позволяют оценить изменение риска для отдельного студента или установить причины трагедий.
Гибель студента КазНУ вновь привлекла внимание к психологическому состоянию учащихся. Университет выразил соболезнования семье погибшего и сообщил о содействии следственным органам.
Нельзя автоматически связывать подобные случаи с действиями администрации, преподавателей или психологических служб. У каждого происшествия могут быть разные обстоятельства.
Но университетская среда предполагает не только академическую нагрузку. Переезд, финансовые сложности, конфликты, экзамены и семейные ожидания способны усиливать психологическое напряжение.
По данным министерства, в организациях высшего образования работают 277 психологов.
Наличие специалистов, однако, ещё не позволяет судить о доступности помощи.
Неизвестно, сколько студентов регулярно обращаются за консультациями, сколько из них нуждаются в длительном сопровождении и получают ли они его.
«Психологическая служба может числиться в структуре вуза, проводить мероприятия и вести отчётность. Но главное — может ли она вовремя помочь конкретному человеку?» — пишет Бигельды Габдуллин.
Десять тысяч обращений за неделю: что показали школьные QR-коды
В Казахстане уже внедряются инструменты, которые позволяют детям обращаться за психологической поддержкой без непосредственного разговора с учителем.
Один из них — школьные QR-коды.
В июле 2025 года Ерлан Карин, занимавший тогда должность государственного советника, рассказал в интервью журналисту Нартаю Аралбайулы о первых результатах этой системы.
По его словам, за одну неделю поступило около 10 тысяч сообщений. Примерно тысяча обращений требовала серьёзного внимания.
Карин также сообщил, что за первые пять месяцев 2025 года благодаря системе удалось выявить 28 детей в критическом состоянии и оказать им помощь.
Он приводил данные о снижении числа подростковых суицидов на 17% по сравнению с предыдущим годом.
Показатель выглядит обнадёживающим, но для оценки устойчивого результата необходимы сопоставимые данные за последующие периоды.
С августа 2026 года Ерлан Карин занимает должность вице-президента Казахстана.
Опыт QR-кодов показывает, что доступный и конфиденциальный способ обращения может помочь выявлять детей, которым требуется поддержка.
Однако количество сообщений не равно количеству предотвращённых трагедий. Для оценки эффективности необходимо понимать, как быстро специалисты реагируют на обращения и какое сопровождение получают дети после выявления риска.
33 тысячи консультаций: почему этого недостаточно для оценки результата
По информации Министерства просвещения, центры психологической поддержки работают во всех 20 регионах Казахстана.
С начала 2026 года консультации получили более 33 тысяч человек, включая детей, родителей и педагогов.
За тот же период проведено свыше 25 тысяч профилактических мероприятий.
В контакт-центр 111 поступило около 2600 обращений по вопросам суицидальных рисков, буллинга, насилия и другим проблемам защиты детей.
Эти показатели нельзя интерпретировать как число людей с суицидальными намерениями. Они охватывают значительно более широкий круг обращений.
Тем не менее масштаб работы показывает, что инфраструктура помощи существует.
Вопрос в другом: насколько хорошо связаны между собой школы, университеты, психологи, медицинские учреждения и социальные службы?
Ребёнок может обратиться к школьному психологу, получить консультацию и направление к другому специалисту. Но само направление ещё не гарантирует, что помощь будет получена.
В публикации «Защитим своё будущее» ранее также поднимался вопрос совершенствования психологической поддержки детей в Казахстане. Среди рассматриваемых направлений — развитие комплексного сопровождения ребёнка и семьи, повышение квалификации специалистов и совершенствование профилактической работы.
Для такой системы необходима не только отчётность о консультациях, но и возможность оценивать дальнейшее сопровождение человека с соблюдением конфиденциальности.
Кто отвечает за студента после обращения к психологу
Ответственность за профилактику суицидов распределяется между несколькими участниками.
Семья может первой заметить перемены в поведении человека. Преподаватели и кураторы способны обратить внимание на длительное отсутствие студента, резкое снижение активности или социальную изоляцию. Психологи и медицинские специалисты оказывают профессиональную помощь.
Но отдельные тревожные признаки не позволяют достоверно предсказать суицидальное поведение, а отсутствие заметных изменений не гарантирует отсутствия риска.
Поэтому профилактика не может зависеть исключительно от внимательности родителей или преподавателей.
Нужны доступные способы обращения, квалифицированная оценка состояния и понятный порядок дальнейшей помощи.
Бигельды Габдуллин формулирует проблему следующим образом:
«Нельзя допустить, чтобы человек в беде оказывался между ведомствами, каждое из которых формально выполнило свою задачу».
Это касается и университетов, и школ, и медицинских организаций.
Публикация отчётов о количестве консультаций позволяет увидеть объём работы, но не отвечает на вопросы о её результативности.
Для более полной оценки нужны сопоставимые показатели, сведения о доступности специалистов, времени реагирования и непрерывности сопровождения людей, обратившихся за помощью.
Пока же Казахстан сталкивается с противоречием: государственные структуры сообщают о расширении профилактической работы, но даже число смертей в результате суицида за один и тот же год существенно различается в опубликованных данных.
И прежде чем оценивать эффективность мер, ведомствам предстоит объяснить, почему за 2025 год фигурируют две настолько разные цифры — 1382 и 3191.