В Казахстане могут изменить формулировки, по которым экономические нарушения бизнеса квалифицируются как участие в организованной преступной группе. Администрация Президента поддержала предложения бизнес-омбудсмена Каната Нурова об уточнении понятий «преступная группа» и «организованная группа» и направила их в Министерство юстиции для проработки при подготовке новых редакций Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов, передает DKNews.kz.
Речь пока идет не о принятой поправке, а о законодательном предложении. Его цель — четче отделить обычное соучастие в экономическом уголовном правонарушении от создания настоящей организованной преступной структуры. Конституционный Суд ранее также указал на риск необоснованного применения таких норм к руководителям и сотрудникам легально работающих компаний.
Почему вопрос статьи 262 стал проблемой для бизнеса
Статья 262 Уголовного кодекса предусматривает ответственность за создание организованной группы или преступной организации, руководство ими и участие в них.
Создание или руководство такой структурой наказывается лишением свободы на срок от семи до 12 лет с конфискацией имущества. За участие предусмотрено от пяти до десяти лет лишения свободы.
Бизнес-омбудсмен считает, что действующие определения позволяют слишком широко трактовать понятие организованной группы в делах об экономических правонарушениях.
По позиции Каната Нурова, проблема заключается в том, что признаки обычной совместной деятельности нескольких лиц могут в правоприменительной практике смешиваться с признаками преступной группы. В обращениях предпринимателей к бизнес-омбудсмену продолжают встречаться случаи применения статьи 262 при отсутствии, как утверждается в этих обращениях, доказанного умысла на создание ОПГ.
При этом Конституционный Суд в постановлении от 25 июня 2025 года не признал статью 262 неконституционной. Суд указал, что эта норма направлена на борьбу с организованной преступностью и может применяться только при наличии предусмотренных законом объективных и субъективных признаков.
Одновременно Конституционный Суд обратил внимание на другой риск: действующие нормы и судебные разъяснения способны привести к ситуации, когда руководителей и работников коммерческих организаций без преступного умысла, соответствующих мотивов и цели дополнительно обвиняют в создании преступной группы или участии в ней.
112 дел за девять месяцев
Масштаб вопроса бизнес-омбудсмен иллюстрирует статистикой уголовных дел.
За девять месяцев 2025 года в Казахстане было зарегистрировано 112 уголовных дел по статье 262 УК — на 51% больше, чем за аналогичный период 2024 года, когда насчитывалось 74 дела.
Суды осудили 81 человека против 40 годом ранее. Из них семь человек были связаны со сферой предпринимательской деятельности, тогда как за аналогичный период 2024 года таких было шесть. Эти данные приводит бизнес-омбудсмен в обращении по вопросу изменения законодательства.
В том же обращении приводятся и более ранние данные Генеральной прокуратуры: за 2023–2024 годы органы расследования прекратили 83% дел по статье 262, а в 2020–2023 годах прокуратура исключала квалификацию совершения преступления в составе «преступной группы» в 50% рассмотренных случаев по статьям 262 и 264. Суды при рассмотрении дел по совокупности статей 216 и 262 исключали статью 262 в 47% случаев.
Что именно предлагает изменить бизнес-омбудсмен
Главная претензия касается терминологии Уголовного кодекса.
Сейчас понятие «преступная группа» в пункте 24 статьи 3 УК охватывает несколько видов преступных объединений, включая организованную группу. В свою очередь, определение организованной группы связывается прежде всего с устойчивостью объединения лиц. Бизнес-омбудсмен считает такую конструкцию недостаточно определенной и допускающей расширительное толкование.
Канат Нуров предлагает изменить два базовых термина.
«Преступную группу» предлагается переименовать в «преступное объединение» и закрепить за этим понятием признаки особо опасной преступной группы, обладающей неформальным деструктивным влиянием на граждан и организации либо иной принудительной силой.
Термин «организованная группа» предлагается заменить на «организованную преступную группу». В предложенной формулировке речь идет о преступном объединении физических лиц, созданном исключительно с преступной целью — для системного извлечения финансовой или иной материальной выгоды посредством противоправного контроля над криминальными, теневыми и другими предприятиями.
Если такая конструкция в итоге будет принята, сама по себе совместная работа нескольких людей в компании или совершение экономического правонарушения группой лиц не должны автоматически означать наличие признаков ОПГ. Однако конкретная редакция будущих норм еще может измениться в ходе законодательной работы.
Что уже изменилось в законе
В законодательстве уже появился отдельный защитный механизм.
Как указывает бизнес-омбудсмен, статья 31 УК была дополнена нормой, запрещающей относить к признакам организованной преступной группы организационные структуры бизнеса, которые изначально не создавались с преступной целью.
Однако Канат Нуров считает эту норму недостаточной. По его позиции, она не решает проблему разграничения группового экономического правонарушения и деятельности ОПГ, поскольку вопрос по-прежнему привязан к преступной цели предприятия в целом, а не к специальному умыслу физических лиц на создание организованной преступной группы.
То есть спор идет уже не о том, нужна ли ответственность за организованную преступность, а о том, какие именно признаки должны доказать следствие и обвинение, прежде чем экономическое дело получит дополнительную квалификацию по статье 262.
Конституционный Суд уже обозначил границу
Решение Конституционного Суда от 25 июня 2025 года стало одним из ключевых оснований для дальнейшего пересмотра подходов.
Суд рекомендовал Правительству рассмотреть вопрос о совершенствовании уголовного законодательства. Верховному Суду было предложено обобщить судебную практику и определить более четкие критерии разграничения законной деятельности руководителей и работников коммерческих организаций и деятельности преступных групп.
При этом принципиальная позиция Конституционного Суда состоит в том, что статья 262 сама по себе соответствует Конституции. Проблема возникает в тех случаях, когда формальные признаки обычной коммерческой структуры — наличие руководства, распределение ролей, устойчивые рабочие связи — начинают использоваться как доказательство существования преступной организации без установления необходимого преступного умысла и цели.
Что будет дальше
Предложения Каната Нурова уже вышли за рамки обращения бизнес-сообщества: Администрация Президента направила их в Министерство юстиции.
Министерству предстоит проработать инициативы в рамках подготовки новых редакций Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов.
Это означает, что формулировки еще не стали законом и не меняют автоматически порядок расследования текущих уголовных дел.
Но если предлагаемые критерии войдут в новые кодексы, правоохранительным органам, прокуратуре и судам потребуется учитывать более четкую границу между экономическим преступлением, совершенным несколькими лицами, и специально созданной организованной преступной группой.
Для предпринимателей именно эта граница имеет практическое значение: статья 262 предусматривает отдельное тяжкое обвинение и многолетние сроки лишения свободы, поэтому критерии ее применения должны позволять отличать преступную организацию от обычной структуры действующего бизнеса.
Ранее DKNews.kz подробно разбирал, почему действующие определения организованной преступной группы вызывают вопросы у бизнеса, а также рассказывал, как на практике в Казахстане усиливается защита предпринимателей в уголовном процессе.
