В первое воскресенье октября мы традиционно отмечаем День учителя. В этом году праздник получается какой-то размазанный, какой-то весь ватсапный, какой-то, в общем, нереальный.
Наши дети вроде бы учатся, а вроде бы и нет. Все зависит от мамы – от ее упорства, настырности и терпения. Имеет мама настырность сидеть рядом с ребенком и мучиться вместе с ним на так называемой дистанционке – какой-то толк будет. А если у мамы нет такого терпения, а если мама вынуждена работать, а если мама сама была троечницей и слово «колидор» считает правильно написанным? А если детей трое? А если четверо? А если нет интернета?
Только сегодня мамы поняли, какой это тяжкий и изматывающий труд – быть учителем. Поэтому и читаем мы в народной «книге грехов и страданий» – Фейсбуке: «Господи, я чувствую себя виноватой за то, что недооценивала труд учителей», «Да как у них получается все объяснять этим глупым маленьким обезьянкам?», «В первый же день, как придем в школу, я обниму и расцелую учителей моих детей! Спасибо, что терпите их!».
Это слова родителей. А что государство? Государство понимает, что такой каторжный труд должен хорошо оплачиваться? «Едва ли можно сомневаться в том, что учительский труд принадлежит, наряду с немногими другими профессиями, к числу наиболее утомительных, тяжелых и истощающих; поэтому и для привлечения к педагогической деятельности желательных лиц необходимо не только дать преподавателям вознаграждение, обеспечивающее им безбедное существование, но и вселить в них уверенность, что, по мере прохождения службы, материальное благосостояние их будет увеличиваться».
Кто это сказал? Президент? Премьер-министр? Депутат Мажилиса? Нет, это цитата из законопроекта, внесенного в Госдуму России в 1909 году и который был принят в 1912 году. Один из авторов проекта – Сергей Васильевич Рождественский, российский и советский историк, член-корреспондент Российской академии наук. В конце 19-го века он состоял на государственной службе в Министерстве народного просвещения, вел педагогическую деятельность в должности приват-доцента Санкт-Петербургского университета, преподавал в знаменитом Александровском лицее.
Согласно закону от 1912 года, учителя наук и языков с высшим образованием получали годовой оклад в первые пять лет службы 900 рублей, размер пятилетней прибавки равнялся 400 рублей. Так что преподаватель со стажем 20 лет получал 2500 рублей. Учителя приготовительных классов и учителя без высшего образования начинали с оклада 750 рублей. Размер пятилетней прибавки равнялся 200 рублей, так что преподаватель с 20-летним стажем получал 1550 рублей.
Соответственно различалась и пенсия: у преподавателей с высшим образованием полный пенсионный оклад равнялся 1800 рублей, у преподавателей без высшего образования – 1100 рублей. Дополнительные уроки у первых оплачивались по 75 рублей, у вторых по 60 рублей
Наконец, классное наставничество, оплачивавшееся вплоть до 1912 г. в пределах 160 рублей, стало оплачиваться в размере 600 рублей. Таким образом, учитель с высшим образованием и 20-летним стажем работы, проводивший 6 дополнительных уроков (сверх нормативных 12-ти) и исполнявший должность классного наставника, получал 3550 рублей в год, или 295 рублей в месяц.
Что такое 295 рублей в месяц в царской России в начале 20-го века? Это примерно 966 000 тенге в месяц в 2020 году в Республике Казахстан. (Посчитайте сами. Берем простейшую продовольственную корзину рабочего 1912 года стоимостью 6 рублей в месяц. Если пересчитать ее стоимость в средних казахстанских ценах на конец 2019 года, получается 19647 тенге. Соответственно, стоимость 1 рубля 1912 года составит 3 274 тенге конца 2019 года).
Нужно отметить, что и до 1912 года учителя в Российской империи получали немало. Так, в 1890 году Московское земство платило народным учителем по 233 рубля. Народный учитель был государственным служащим, состоял в чине 14 класса (после 12 лет службы), носил мундир, был освобожден от воинской повинности (в мирное время).
В советское время статус учителя (а стало быть, и жалование) стал постепенно принижаться вплоть до 1980-х годов. Потом при Ю. Андропове учительские оклады внезапно увеличили, и жить на учительскую зарплату стало почти комфортно. Я как раз попал в этот райский период – в 1988 году после института устроился учителем в среднюю школу, и мне, молодому специалисту, положили оклад в 210 рублей! Это примерно как 234 тысячи тенге сегодня! Иметь 234 тысячи тенге в 23 года и сегодня неплохо. А через два года я стал завучем и получал уже 310 рублей (345 тысяч тенге).
Что у нас сегодня? Открываем любимый сайт Ennek.kz и выясняем, что преподаватель биологии в Туркестанской области может рассчитывать на оклад в 50000 тенге. Это при том, что два года назад первый президент Н. Назарбаев поручил повысить зарплату педагогов на 100 процентов! Но что сделали наши чиновники? Они взяли эти сто процентов и разделили их на четыре года. Да, зарплату учителям (и то – не всем!) повышают на 25 процентов в год. А инфляция (реальная, а не та, которой нас кормит Госкомстат) в последние пять лет колебалась на уровне 22-24 процента! Что получилось? Получилось, что нищету учителя УЗАКОНИЛИ!
Отчасти перекосы в оплате учительского труда признает и нынешний президент К.-Ж. Токаев. «Несмотря на декларируемое сегодня повышение зарплаты учителей, многие доплаты исчисляются с базового должностного оклада. Поэтому 500 тысяч педагогов в стране не чувствуют существенного повышения. При этом заработная плата составляет всего лишь 65% от средней заработной платы по экономике. С этим мы мириться не будем». Благородные слова и помыслы. Но боюсь, что и эти помыслы невыполнимы – уж очень хитра наша бюрократическая машина, не даст она ходу этим помыслам.
А знаете, что надо сделать? Поднять одномоментно зарплату всем учителям сразу в пять раз. Без всяких разговоров. И каждый год индексировать. И учитель почувствует себя достойным человеком, а не отбросом за 50 тысяч тенге. Он вновь станет уважаемым и любимым. Ведь как сказал Гёте: «Человек всегда учится лишь у тех, кого любит. Те, у которых мы учимся, правильно называются учителями, но не всякий, кто учит нас, заслуживает это имя».
Андрей ЗУБОВ
