В конце октября на сцене Казахского национального театра оперы и балета им. Абая состоялась грандиозная премьера «Тоски» Джакомо Пуччини в постановке Стефано Пода. Совместный проект с Королевским театром Реджо в Турине соединил итальянское режиссерское искусство и мастерство казахстанской труппы. За масштабными декорациями, богатством костюмов и сложной сценической пластикой стоял разговор о любви и власти, свободе и достоинстве, чувствах и противоречиях, которые спустя более века продолжали придавать музыке Пуччини современное звучание.
Для театра имени Абая это было третье обращение к знаменитой опере: прежде ее ставили здесь в 1958 и 2003 годах. Новую страницу сценической истории «Тоски» открыл Стефано Пода, объединивший обязанности режиссера, хореографа, художника по сценографии, костюмам и свету. Такое соединение позволило выстроить цельный художественный мир, в котором движение артиста, световой акцент и деталь костюма подчинялись общему замыслу.
Музыкальную работу возглавил главный дирижер-постановщик, заслуженный деятель Казахстана Нуржан Байбусинов. С хором работала заслуженный деятель Казахстана Алия Темирбекова, главным ассистентом итальянского режиссера выступил Паоло Джани Чеи. В партии Флории Тоски была представлена Евгения Смольянина, Марио Каварадосси – Нуржан Бажекенов и Балуан Беркенов. Образ барона Скарпиа воплотил Народный артист Азербайджана, солист Большого театра России Эльчин Азизов.

Путь к премьере начался задолго до первых репетиций. На встрече с журналистами директор театра, заслуженный деятель Казахстана Айнур Копбасарова рассказала, что приглашение Пода было ее давней мечтой. Увидев его «Тоску» в Большом театре, она захотела поработать с мастером еще в то время, когда руководила театром в Туркестане.
«Для меня Стефано – это тот человек, которого я поклонница, он мой кумир. Я ему писала пять лет подряд письма, он долго мне не отвечал. Я была на премьере «Тоски» в Большом театре, тогда работала в театре в Туркестане. И я очень хотела пригласить его в Туркестан», – поделилась Айнур Копбасарова.
Но осуществить задуманное удалось уже в Алматы. После перехода в театр им. Абая она вновь написала режиссеру. Помогло и знакомство с общим коллегой, маэстро Элио, рассказавшим о своей дружбе со Стефано. Так многолетняя переписка привела к встрече и совместной постановке. Для самого Пода алматинская «Тоска» также стала итогом долгого пути. Он неоднократно возвращался к произведению Пуччини, каждый раз находя новые смыслы и возможности сценического воплощения. Предыдущий опыт не завершал работу над оперой, а побуждал продолжать ее.
«Почему мне нравится «Тоска»? Потому что я каждый раз хочу сделать ее лучше», – пояснил режиссер. И, подводя итог своим поискам, добавил: «Все те годы, которые были в процессе разработки, производства «Тоски», сошлись сегодня вечером здесь, в нашем театре. Для того чтобы сделать сегодняшнюю «Тоску», я был занят в течение двадцати прошедших лет».
В его восприятии история певицы Флории Тоски и художника Марио Каварадосси выходила далеко за пределы любовной трагедии. За судьбами героев проступала большая историческая эпоха, с политическими потрясениями, борьбой за власть и столкновением мировоззрений. Рим становился символом сложных отношений искусства, религии и государства. Именно эта многослойность позволяла режиссеру обращаться через «Тоску» к вопросам сегодняшнего дня.
Сценическая жизнь замысла потребовала точного расчета. Еще на этапе проектирования постановочная команда сопоставила планы театров в Турине и Алматы. Изучали возможности обеих сцен, искали решения, которые позволили бы спектаклю существовать на каждой из площадок. Так принцип совместного производства воплощался в конкретной работе художников, конструкторов, костюмеров и технических служб.
Декорации и костюмы создавались в Турине, в театре Реджо. По словам директора, для постановки подготовили около трех тысяч элементов костюмов. После доставки в Алматы все это предстояло собрать и включить в спектакль в сжатые сроки. При этом необходимо было учитывать дальнейшую жизнь «Тоски» в репертуаре: монтаж должен был позволять театру показывать и другие постановки.
Не менее напряженная работа шла в репетиционных залах. Нуржан Байбусинов рассказал, что знакомство с записями спектаклей г-н Пода вызвало у коллектива восторг и желание встретиться с мастером. Но реальная работа потребовала гораздо большей отдачи, чем многие предполагали.
«Когда маэстро приехал, наверное, мы даже не ожидали, что практически сутками артисты будут работать. Это большой опыт. Я просто счастлив, что причастен к этой замечательной опере и постановке. Нам было безумно интересно открывать совершенно другие двери: он подсказывал артистам эмоционально, заставлял раскрываться иначе, подходить совершенно под другим углом, так как мы не привыкли», – отметил главный дирижер.

Особая сложность заключалась в соединении вокального исполнения с активной сценической пластикой. Пода требовал от певцов свободы и подвижности, но музыка Пуччини при этом должна была сохранять точность, выразительность и непрерывность развития.
«Это океан музыки, это вершина оперного искусства. Это вершина дирижерской техники. Не у каждого дирижера есть в репертуаре опера «Тоска». Это очень сложная опера. А маэстро Пода заставлял артистов падать, прыгать, петь лежа, там очень много моментов. Конечно, это все влияет на музыкальную часть. А музыкальная часть должна идти как должно быть. Это непросто. И я хотел бы поблагодарить наших артистов, они большие молодцы», – подчеркнул Нуржан Байбусинов.
По его словам, приглашение крупных мастеров становилось важным условием роста труппы. Работа над новым спектаклем расширяла профессиональные возможности исполнителей, заставляла пересматривать привычные приемы и искать другую глубину образа.
Сам Пода с особым вниманием относился к персонажам второго плана. Именно они, считает режиссер, помогали раскрыть историю во всей полноте. В его сценическом мире каждый участник получал собственную задачу, а присутствие на сцене требовало внутреннего наполнения.
Отвечая на вопрос о том, как он добивался нужного состояния артистов, маэстро говорил о естественности и честности эмоций. Важным для него было живое переживание происходящего, которое не должно исчезать после многократных репетиций. «Я иду в глубь эмоций. Я учу не притворяться, а жить. И каждый день ты должен быть в моменте, где нужно чувствовать все», – так в переводе прозвучало объяснение его метода.

В казахстанском коллективе режиссер нашел готовность к подобной работе. Он отмечал желание учиться, вовлеченность артистов, энергию хора, включая детский. Нуржан Байбусинов тоже особо выделил детский хор, которому в постановке отводилось значительное место.
«Они у нас во многих операх выходят. Но в этой опере они играют какую-то особенную роль. И это действительно трогает. Каждый акт приносит глубину, какое-то чувство, эмоции. И страдания, боль. Вы это все сами должны увидеть своими глазами», – отметил дирижер.
Одной из необычных подробностей спектакля стало участие в сценическом действии главного хормейстера Алии Темирбековой. Кантату во втором акте, обычно звучавшую за кулисами, в версии Пода исполняли перед зрителями. Вместе с хором на сцену вышла и его руководитель.
«Я как дирижер хора дирижирую этой кантатой, то есть я непосредственный участник спектакля. Меня переполняют эмоции, потому что это впервые в истории нашего театра. Это всегда исполняется за кулисами. Однако впервые в истории нашего театра это исполняется на сцене», – поделилась Алия Темирбекова.
Внимание Пода к человеческой индивидуальности проявилось и в выборе исполнительницы роли королевы. Он пригласил бывшую балерину театра, которая после завершения исполнительской карьеры долгие годы работала в режиссерской команде. По рассказу Айнур Копбасаровой, мастеру были важны не только красота движений и сценическая выправка. Он искал большой творческий багаж, жизненный опыт, который мог бы прочитываться в лице.

Разговор об авторском подходе закономерно привел к вопросу об опере как синтезе искусств и о современных технологиях, включая искусственный интеллект. Пода ответил, что всего прежде – при любых изменениях – оставалось для него неизменным. «Я верю в оперу», – сказал он.
Далее режиссер говорил о людях, объединенных созданием спектакля: певцах, музыкантах, детях, работниках сцены. Особое значение он придал слову «душа», прозвучавшему ранее в выступлении директора. В его понимании именно душевное начало невозможно было отнять у человека или передать ИИ. Театр сохранял свою силу благодаря живому присутствию, совместному переживанию и возможности внутреннего открытия.
С. Пода был уверен, что дети, участвовавшие в постановке, навсегда запомнят этот опыт. Так же, как и взрослые, прошедшие вместе путь от первых репетиций до премьеры. Ценность работы продолжала существовать в людях и после того, как закрывался занавес.

Директор Итальянского института культуры Эдоардо Крисафулли отметил, что у совместного проекта появилось собственное культурное звучание. Итальянский замысел воплощался голосами казахстанских исполнителей, через их эмоциональность и индивидуальность. Это придавало постановке особое значение и укрепляло международные связи театра.
Знакомство с Казахстаном для Стефано Пода продолжилось в течение месяца, и за пределами сцены. Он успел увидеть Астану и Туркестан, и именно сопоставление этих городов стало одним из самых ярких впечатлений. Древний Туркестан и столица, обращенная в будущее, открыли ему разные стороны страны, ее историческую глубину и современную энергию.
В рассказе маэстро возник образ Казахстана, как страны с древней душой и спокойным взглядом вперед. Его впечатлили люди, их открытость и особая внутренняя энергия. Эти ощущения дополнили профессиональную встречу: работа над итальянской оперой стала для гостей и знакомством с культурой, памятью и характером другой страны.
В театре уже размышляли о продолжении сотрудничества. Айнур Копбасарова рассказала о мечте создать еще один спектакль со Стефано Пода о любви, человеческой душе, способности мечтать и прощать. Объясняя этот замысел, она говорила о повседневной спешке, в которой порой теряется самое ценное и существенное.
«Мы встречаем рассвет, провожаем закат, середину иногда теряем. Сейчас люди спешат, торопятся. Даже когда пишем сообщения, отправляем просто смайлики, нам лень или некогда даже позвонить. Поэтому мы хотим сделать что-то душевное, духовное в дальнейшем совместном творчестве», – поделилась директор театра.
Эти слова перекликались с главным требованием Стефано Пода к артистам – жить и чувствовать на сцене. В новой «Тоске» масштаб постановки сочетался с вниманием к человеку: к его голосу, движению, боли и надежде. А встреча двух театров стала общим творческим опытом, значение которого выходило далеко за пределы двух премьерных вечеров.