КТК остановил погрузку нефти.
При нынешней цене Brent под риском оказался экспортный поток валовой стоимостью до $130 млн в день. Для Казахстана это одновременно удар по нефтяной логистике, бюджету и устойчивости тенге, передает DKNews.kz.
Три танкера за три дня
17 июля беспилотник атаковал пустой танкер Nordic Zenith, направлявшийся к терминалу Каспийского трубопроводного консорциума за казахстанской нефтью. Пожар потушил экипаж, пострадавших не было.
19 июля под удар попали уже два загружавшихся судна — ASIA и NISSOS IOS. Первое принимало нефть «Тенгизшевройла», второе — сырьё Кашагана и компании «Матен» из структуры «КазМунайГаза».
Пожар на ASIA ликвидировали. Люди не пострадали, разлива нефти не произошло, выносные причальные устройства ВПУ-1 и ВПУ-3 не получили повреждений.
Однако погрузку остановили.
«На данный момент погрузка нефти на терминале приостановлена до завершения оценки последствий инцидента».
Возобновить отгрузку смогут после проверки судов и инфраструктуры, сообщило Министерство энергетики Казахстана.
МИД Казахстана назвал атаки угрозой национальным экономическим интересам.
«Рассматриваем такие атаки как недопустимое посягательство на экономические интересы Республики Казахстан».
Астана потребовала прекратить удары по гражданским судам и обеспечить безопасность экспортной инфраструктуры. МИД также указал, что согласованный механизм обмена данными о заходящих за нефтью танкерах был проигнорирован.
Почему на кону около $130 млн в день
КТК способен транспортировать с территории Казахстана до 72,5 млн тонн нефти в год. Это более 1,4 млн баррелей в сутки при пересчёте по средней плотности сырья.
20 июля стоимость Brent превысила $90 и достигала $90,79 за баррель. Нефть подорожала на фоне эскалации вокруг Ирана и сокращения движения судов через Ормузский пролив, через который проходит около 20% мировой торговли нефтью. Reuters оценивал дневной рост Brent более чем в 3%.
При такой цене валовая стоимость нефти, соответствующая максимальной мощности казахстанского участка КТК, приближается к $130–132 млн в сутки.
Это не сумма ежедневных потерь государства. Часть поставок можно перенести, нефть временно разместить в хранилищах, а отгрузку восстановить после короткой паузы.
Но цифра показывает масштаб риска. Если остановка затянется, хранилища начнут заполняться, нефтяным компаниям придётся сокращать добычу, а бюджет и Национальный фонд недополучат доходы.
Дорогая нефть не гарантирует Казахстану больше денег
Парадокс в том, что момент для остановки КТК крайне чувствительный.
Бюджет Казахстана на 2026 год рассчитан исходя из нефти по $60 за баррель. При Brent выше $90 рыночная цена превышает бюджетный ориентир более чем на 50%.
В Национальный фонд в 2026 году планируется получить 4,124 трлн тенге от нефтяных компаний. Этот прогноз также строился на цене $60, следует из бюджетных параметров Казахстана.
Каждый дополнительный доллар в цене барреля увеличивает валютную выручку экспортёров и налоговую базу. Но только в том случае, если нефть добыта, доставлена к терминалу и продана покупателю.
Баррель в трубе ещё не стал деньгами.
Что будет с тенге
Официальный курс доллара на 20 июля составляет 469,83 тенге, свидетельствуют данные Национального банка.
Высокая цена нефти обычно поддерживает тенге: экспортёры получают больше валюты и продают её для покрытия расходов внутри страны. Бюджет также получает дополнительные нефтяные поступления.
Остановка главного экспортного канала работает в обратную сторону. Чем дольше нефть не может выйти на мировой рынок, тем слабее поток валютной выручки.
Однодневная пауза вряд ли развернёт курс. Серия атак, рост страховых тарифов и вынужденное снижение добычи уже способны изменить ожидания валютного рынка.
Для населения эффект двойной. Сильный тенге сдерживает стоимость импорта, техники и лекарств, но перебои нефтяного экспорта сокращают доходы государства и пространство для финансирования социальных программ.
Можно ли быстро заменить КТК
Нет.
Через КТК проходит около 80% казахстанского нефтяного экспорта. Трубопровод связывает Тенгиз, Кашаган и Карачаганак с морским терминалом у Новороссийска.
Министр энергетики Ерлан Аккенженов ещё в мае прямо обозначил предел возможностей страны:
«Альтернативы ему на сегодняшний момент нет».
У Казахстана есть дополнительные направления: Атырау — Самара, нефтепровод в Китай, поставки через Актау в Баку и Махачкалу. Однако ни один из этих маршрутов не способен быстро принять 60–70 млн тонн сырья.
Транскаспийское направление требует танкеров, перегрузки и доступа к трубопроводу Баку — Тбилиси — Джейхан. Китайский маршрут ограничен внутренними узкими участками, а поставки через Атырау — Самару сохраняют зависимость от российской инфраструктуры.
КТК остаётся самым крупным и экономически выгодным каналом.
Что определит цену риска
Первый индикатор — срок возобновления погрузки. Если терминал вернётся к работе быстро, рынок воспримет остановку как техническую задержку.
Второй — стоимость страхования судов. Даже неповреждённый терминал становится дороже для бизнеса, если страховщики повышают премии, а судовладельцы требуют доплату за заход в опасную зону.
Третий — добыча на Тенгизе, Кашагане и Карачаганаке. Снижение производства станет признаком того, что проблема вышла за пределы морской логистики.
Нефть по $90 выглядит подарком для Казахстана. Но дорогой баррель не имеет значения, если его невозможно безопасно доставить покупателю.
