Что общего между хоккеем и шахматами? На первый взгляд – ничего. Они кажутся совершенно разными: один – игра скорости и силовой борьбы на льду, другой – спокойная интеллектуальная дуэль за доской. Но в основе их обоих лежат одни и те же принципы: контроль пространства, точная позиция и своевременный ход. В хоккее тренер во многом напоминает шахматиста, он не выходит на лёд, но именно его решения определяют расстановку фигур, баланс между атакой и обороной и логику комбинаций. С этой точки зрения сезон астанинского «Барыса» в 18-ом сезоне Континентальной хоккейной Лиги, который проходил под руководством Михаила Григорьевича Кравца можно рассматривать как долгую и непростую шахматную партию. Команда провела 66 матчей и набрала 53 очка: 16 побед в основное время, четыре в овертайме и одна победа по буллитам. При 153 заброшенных шайбах и 200 пропущенных сезон складывался неровно, с яркими отрезками и затяжными трудностями, однако за цифрами постепенно вырисовывалась система, та самая структура игры, в которой каждая линия выполняла свою роль в общей позиции на «доске».
фото Ильяса Омарова
Сыгранные партии
Если продолжить шахматную метафору, то в структуре «Барыса» на льду можно было увидеть целый набор фигур со своими задачами. Главной атакующей силой чаще всего становилось первое звено – Майкл Веккьоне, Максвелл Уилман и Мэйсон Морелли. Эта тройка выполняла роль ферзя на доске: через неё строилась большая часть комбинаций. Веккьоне нередко завершал атаки, Морелли выступал организатором и двигателем игры, а фланги создавали скорость и ширину. Однако одна из главных особенностей сезона заключалась в том, что даже при большом количестве бросков моменты не всегда превращались в голы – реализация оставалась проблемой. Второе звено напоминало шахматных коней: центр чаще занимал Тайс Томпсон, а по краям по ходу сезона появлялись Кирилл Савицкий, Эмиль Галимов, Семен Симинов, Всеволод Логвин и Димаш Каиржан, что отражало постоянный поиск тренером оптимальной комбинации для поддержки первой линии. Более сдержанную и балансирующую роль выполняло третье звено с Омирбековым, Асетовым и Панюковым – линия, которая помогала удерживать структуру игры между атакой и обороной.
фото Ильяса Омарова
В защитной линии логика «шахматной партии» проявлялась ещё яснее: пары Иэн Маккошен и Райли Уолш, а также Джейк Масси и Самат Данияр действовали как ладьи, контролируя пространство и выполняя большой объём оборонительной работы, тогда как Адиль Бекетаев и Дмитрий Бреус обеспечивали глубину состава. Большое количество блокированных бросков, силовой борьбы и 573 командные штрафные минуты лишь подчёркивают, насколько напряжённой и физически тяжёлой получилась эта партия.
Дебюты: осторожное начало
В шахматах дебют задаёт тон всей партии: именно в первые ходы определяется контроль пространства и формируется будущая позиция. Для астанинской команды эта стадия сезона нередко складывалась непросто. По игре в первых периодах команда занимала лишь 20-е место, а соотношение шайб – 39 заброшенных против 60 пропущенных – показывало, что соперники часто захватывали инициативу уже на старте матчей. При этом борьба за шайбу была достаточно активной: 109 отборов, 139 перехватов и 310 потерь отражают интенсивную игру без шайбы и постоянное давление в центре площадки. Однако контроль над «центром доски» нередко переходил к соперникам, поэтому «Барысу» приходилось скорее реагировать на развитие игры, чем диктовать её с первых минут.
фото Ильяса Омарова
Миттельшпиль: борьба и поиск комбинаций
Самым сложным отрезком для Михаила Кравца становился второй период – своеобразный миттельшпиль этой длинной партии «Барыса». Именно здесь команда оказалась на последнем месте в лиге: 49 заброшенных шайб против 74 пропущенных. В шахматах середина партии часто решает её исход, и на этом этапе главный тренер сине-белых активно искал работающие сочетания звеньев. Основное атакующее давление по-прежнему создавалось через первое звено, уже упомянутые Веккьоне, Морелли и Уиллман, которые выступали как главная наступательная сила команды. Второе звено, в лице игроков, которых мы обозначили выше, оставалось наиболее подвижной частью системы, отражая постоянный поиск оптимальной комбинации для поддержки атаки. Более позиционную и сдержанную роль выполняло третье звено, линия, которая помогала сохранять баланс между обороной и нападением, удерживая структуру игры в самый напряжённый момент «партии».
фото Ильяса Омарова
Эндшпиль: характер команды
Заключительная часть матчей нередко становилась для астанинцев наиболее уверенной. В третьих периодах команда занимает 11-е место в лиге и имеет положительную разницу шайб – 58 заброшенных против 55 пропущенных. Эта статистика показывает, что даже в непростых играх команда сохраняла способность возвращаться в борьбу и навязывать сопернику давление до последних минут. В шахматной логике это напоминает стойкость в эндшпиле – момент партии, когда многое уже потеряно или решено, но игрок продолжает искать шанс изменить позицию и спасти результат.
фото Ильяса Омарова
Ещё один парадокс: слабое большинство и сильное меньшинство
Одной из самых противоречивых черт нынешнего сезона для команды Кравца стала игра специальных бригад. Самой проблемной частью оказалось большинство: команда реализовала лишь 29 из 225 попыток – а это всего лишь 12,9%, что стало худшим показателем в лиге. Даже имея численное преимущество, «Барыс» часто не мог довести позиционное давление до гола, ту ситуацию, которую в шахматах можно сравнить с позицией, где у игрока есть лишняя фигура, но он не находит точного продолжения для реализации преимущества.
При этом игра в меньшинстве выглядела совершенно иначе: 84,7% нейтрализации и второе место в лиге после омского «Авангарда» стали одним из самых сильных элементов команды. Даже оставаясь в обороне, игроки сохраняли структуру, активно блокировали броски и выдерживали давление соперника. Этот контраст создаёт один из главных парадоксов сезона: «Барыс» нередко уверенно защищался в сложной позиции, но испытывал трудности тогда, когда должен был диктовать игру.
фото Ильяса Омарова
Восемь фигур на доске Кравца
Если рассматривать сезон 2025/26 «Барыса» как шахматную партию, то в системе Михаила Кравца можно выделить несколько ключевых фигур, игроков, через которых строилась структура игры. На последнем рубеже роль королей выполняли вратари Никита Бояркин, Адам Шил и Андрей Шутов: их ротация отражала поиск стабильности в самой уязвимой точке команды, ведь именно игра голкипера определяет финальный счет. Главным атакующим ресурсом, своеобразным ферзём, если говорить только об одном игроке, чаще становился Майкл Веккьоне, через которого проходила завершающая стадия многих комбинаций и который активно использовался в большинстве. В обороне важную роль контроля линий выполняла пара Джейка Масси и Самата Данияра: они проводили много времени на льду, регулярно выходили в меньшинстве и завершили сезон с положительными показателями полезности, удерживая структуру игры под давлением.
Архитектором атак из глубины можно назвать Райли Уолша, проводившего более 22 минут за матч и часто начинавшего комбинации передачами от синей линии. Элемент непредсказуемости в атаке добавляли Тайс Томпсон и Максвелл Уиллман, которые активно перемещались по звеньям и могли появляться в ключевых эпизодах. При этом важным связующим элементом системы оставался Мэйсон Морелли – один из самых загруженных нападающих команды, выходивший как в большинстве, так и в меньшинстве и выполнявший большой объём работы между линиями. А устойчивость всей конструкции обеспечивали игроки глубины состава, такие как Алихан Омирбеков, Кирилл Савицкий и Ансар Шайхметденов, которые брали на себя значительную часть оборонительной и силовой работы.
фото Ильяса Омарова
Как и в шахматах, эта партия складывалась из множества небольших решений и перестановок: были удачные комбинации, были сложные позиции, но команда продолжала искать свои ходы до самого конца сезона.
Гроссмейстер или практик?
Если продолжить шахматную метафору, Михаил Кравец в этом сезоне выглядел скорее не как гроссмейстер, полностью контролирующий доску, а как сильный практик, который пытается выстроить позицию из тех фигур, которые у него есть. По ходу чемпионата он активно менял сочетания звеньев, искал рабочие комбинации и давал шанс многим молодым казахстанским игрокам, и для некоторых из них этот сезон стал самым заметным в карьере за время выступления в Континентальной хоккейной лиге. Структура команды напоминала живую шахматную позицию: глубину обеспечивали третьих и четвёртых звеньев, в обороне роль опорных фигур выполняли защитники вроде Иэна Маккошена, Райли Уолша, Джейка Масси и Самата Данияра, а в атаке комбинации строились через центральных игроков, легионеров – Мэйсона Морелли, Майкла Веккьоне, Тайса Томпсона и Максвелла Уиллмана. Это те игроки, которые задавали ритм и создавали пространство для партнёров.
фото Ильяса Омарова
Но у этой метафоры есть важное отличие: хоккей – это живая система, а не схема на доске с неживыми фигурам. Игроки же принимают решения на скорости, ошибаются и действуют по ситуации. Именно поэтому даже хорошо выстроенная схема не всегда приводит к нужному результату. По ходу сезона Кравец не раз говорил о проблемах реализации и отсутствии стабильных исполнителей буллитов, тех самых деталей, которые на длинной дистанции часто решают судьбу попадания в плей-офф. Поэтому весь сезон «Барыса» можно представить, как сложную позиционную партию: тренер искал комбинации, перестраивал линии и продолжал играть до конца, даже когда позиция на доске становилась тяжёлой.
