Казахстану предлагают меньше жить прошлым.
Журналист Бигельды Габдуллин связал последние высказывания Президента Касым-Жомарта Токаева о культуре поведения, национальных традициях и общественном оптимизме с более широким вопросом — каким должен быть современный казахстанец, передает DKNews.kz.
Своими размышлениями Бигельды Габдуллин поделился в публикации на Facebook. Поводом стали недавние заявления Главы государства о традициях приветствия и необходимости сохранять национальную культуру поведения. Сам Токаев действительно говорил о возвращении к исконным традициям, комментируя привычку мужчин обниматься и целоваться при встрече.
От рукопожатия до национального характера
На первый взгляд, рассуждения о том, как люди здороваются, и разговор о настроениях в обществе находятся в совершенно разных плоскостях. Габдуллин считает иначе.
По его мнению, обе темы сводятся к вопросу национального характера и способности сочетать современность с собственной культурой.
«Уважение к традиции — это не музейный экспонат. Это культура повседневного поведения, умение знать, как приветствовать старшего, как обращаться к человеку, как держать себя в обществе», — пишет автор.
В казахской традиции, продолжает он, приветствие связано не только с формальностью, но и с понятием әдеп — воспитанностью, приличием и тактом.
Поэтому глобализация, по мнению Габдуллина, не требует механического переноса в Казахстан любых зарубежных привычек.
«Можно пользоваться искусственным интеллектом и при этом знать, как правильно поздороваться с аксакалом. Можно жить в XXI веке и не забывать, что такое әдеп. Можно быть современным человеком и оставаться истинным казахом», — отмечает он.
Историческая память не должна превращаться в вечную тоску
Главный акцент публикации, однако, сделан не на этикете. Габдуллин обращается к понятию «мұң» — исторически укоренившейся в культуре тоске и печали.
Он признает трагические страницы истории Казахстана: войны, голод, репрессии, переселения и человеческие потери. Забывать их, по его мнению, нельзя.
Но между памятью и постоянным переживанием исторической травмы автор проводит четкую границу.
«Историческая память и историческая тоска — далеко не одно и то же. Память должна давать человеку силу, надежду», — пишет Габдуллин.
Риск он видит в другом: если новые поколения преимущественно воспитывать на ощущении поражения, обиды и исторической несправедливости, общество начинает чаще смотреть назад, чем вперед.
Габдуллин обратился к писателям и историкам
Особую ответственность за общественное настроение автор возлагает на тех, кто работает с историей, культурой и общественным мнением: писателей, поэтов, журналистов и историков.
Тема литературы имеет и более широкий государственный контекст. В мае 2026 года Президент подписал указ о развитии культуры чтения и формировании читающей нации, где среди приоритетов названы развитие человеческого капитала и формирование творческой, созидательной и конкурентоспособной личности.
Габдуллин считает, что казахстанская культура слишком часто возвращается к национальным травмам, тогда как достижения и образ будущего получают меньше внимания.
«У нас есть удивительная способность любую историческую рану превращать в национальный диагноз. Пятьдесят лет обсуждать одну трагедию — можем. Сто раз написать о том, как нам не повезло, — тоже можем. А вот написать о том, как много мы уже смогли сделать и что ещё способны сделать, — почему-то у литераторов и историков тут перо тупеет», — говорится в публикации.
При этом речь, подчеркивает автор, не идет о забвении или переписывании истории.
«Историю надо знать. Но знать её следует не для того, чтобы всю жизнь предъявлять кому-то счёт, а для того, чтобы понимать цену независимости, государственности и не повторять прежних ошибок», — пишет Габдуллин.
«Не только о мұң, но и об үміт»
Отдельный разговор — о роли современной литературы.
По мнению Габдуллина, писатель может не только фиксировать трагедии прошлого, но и создавать представление о будущем, ради которого общество движется вперед.
«Писатель обязан не только рассказывать, как страдали наши предки, но и показывать, ради чего они выжили. Не только говорить о трагическом прошлом, но и попытаться представить ещё не написанное будущее. Не только о мұң, но и об үміт — светлой надежде», — отмечает автор.
Этот тезис перекликается с более ранними заявлениями Токаева о роли литературы в духовном развитии общества. Президент ранее называл писателей людьми, играющими особую роль в духовном развитии нации.
«Казахстану нужен не культ страдания, а культ созидания»
Габдуллин переносит разговор из культурной плоскости в общественную. Независимость, собственная государственность, дипломатия, экономика, инфраструктура и новое поколение, по его мнению, дают основания оценивать Казахстан не только через исторические потери.
При этом оптимизм автор не предлагает превращать в ожидание, что проблемы решатся сами.
«Настоящая надежда требует работы. Нужно строить, учиться, спорить, создавать, конкурировать, воспитывать детей, писать умные книги, делать сильное кино, создавать великолепные картины, развивать науку, заниматься бизнесом, защищать страну — словом, каждый день каждому из нас становиться немного лучше», — пишет он.
Отсюда следует и центральный тезис публикации:
«Казахстану сегодня нужен не культ страдания, а культ созидания. Не забвение прошлого, а превращение исторического опыта в энергию будущего. Не комплекс перед миром — а спокойное понимание собственной идентичности и ценности».
Габдуллин трактует последние заявления Токаева не как отдельные замечания об этикете, литературе или общественных привычках, а как разговор о формировании нового общественного характера.
И завершает публикацию предельно конкретной формулой: «Пора смотреть вперёд без страха, без комплекса. И — простите за прямоту — без вечного мұң».
Ранее мы рассказывали о том, как Токаев связал новую культуру поведения с национальными традициями: Президент тогда отдельно высказался о привычках при приветствии и необходимости помнить об исконных нормах поведения.
