В конце 2025 года правительство, Национальный банк и Агентство по регулированию и развитию финансового рынка представили документ, который официально называют полноценной экономической платформой развития страны на ближайшие три года. Речь идет о Программе совместных действий по макроэкономической стабилизации и повышению благосостояния населения на 2026–2028 годы.
Формально цели выглядят более чем амбициозно: снизить и стабилизировать инфляцию, обеспечить рост экономики не ниже 5% в год и добиться того, чтобы доходы населения росли быстрее инфляции на 2–3%. Однако, как отмечает советник председателя правления Halyk Finance Мурат Темирханов, за красивыми формулировками скрывается целый ряд системных противоречий.
Инфляция под контролем - но не совсем
Авторы Программы правильно называют ключевые источники инфляции: устойчивый внутренний спрос на фоне роста потребкредитования, внешние геополитические риски, ослабление тенге, рост цен на импорт и продовольствие, а также сильный фискальный импульс. В документе подчеркивается, что бюджетная консолидация должна стать главным дезинфляционным фактором в среднесрочной перспективе.
С этим сложно спорить. Однако проблема, по мнению экспертов, в другом: предлагаемые меры плохо сочетаются с классическими принципами контрцикличной бюджетной политики.
Формально правительство действительно планирует сократить использование средств Национального фонда уже в 2026 году. Но одновременно с этим в Программе заложено масштабное расширение квазифискального стимулирования через Национальный инвестиционный холдинг Байтерек.
8 трлн тенге в год - за рамками бюджета
Согласно Программе, в 2026 году государство вновь направит в «Байтерек» 1 трлн тенге бюджетных средств. Еще до 7 трлн тенге холдинг планирует привлечь на внутреннем и внешнем рынках. В итоге объем прямой и косвенной поддержки приоритетных отраслей может достигать около 8 трлн тенге в год.
Формально это не бюджетные расходы. Но по сути займы холдинга осуществляются под прямые или косвенные государственные гарантии. Это означает, что речь идет о классических квазифискальных операциях, которые раздувают внутренний спрос и создают инфляционное давление.
Не случайно миссия Международный валютный фонд еще в ноябре 2025 года прямо указала на риски таких операций. Эксперты МВФ подчеркнули, что сдерживание крупных фискальных и квазифискальных программ является необходимым условием для снижения инфляции, сокращения дефицита консолидированного бюджета и восстановления макроэкономических буферов.
Рост доходов - за счет чего?
Еще один болезненный вопрос - реальные доходы населения. Программа декларирует их рост выше инфляции, но не объясняет, за счет каких факторов это должно произойти уже в 2026 году, если инфляция ожидается на уровне 9–11%.
В документе также отсутствует внятный ответ на другой ключевой вопрос: какие именно новые меры должны привести к ускоренному росту частных внутренних и иностранных инвестиций.
Старые рецепты под новым названием
Отдельная глава Программы посвящена «качественному и устойчивому росту экономики». В ней снова перечислены знакомые приоритеты: диверсификация, рост производительности труда, развитие несырьевого экспорта, поддержка АПК, металлургии, нефтехимии, транспорта, энергетики, машиностроения и туризма.
Проблема в том, что практически те же формулировки используются в стратегических документах уже более 20 лет - начиная со Стратегии индустриально-инновационного развития 2003–2015 годов. При этом системные проблемы так и не были решены.
Самое показательное - динамика инвестиций. В 2021 году, при утверждении Национального плана развития до 2025 года, ставилась цель довести инвестиции в основной капитал до 30% ВВП. Фактически в 2024 году этот показатель составил лишь 14,2%, а в 2025 году ожидается около 15%.
С прямыми иностранными инвестициями ситуация схожая. Вместо запланированных 30 млрд долларов в год экономика получила 17,8 млрд долларов в 2024 году и 14,2 млрд долларов за девять месяцев 2025-го.
Меньше государства - только на словах
В Программе есть раздел о снижении доли государства в экономике. Но и здесь возникает ощущение подмены понятий. Вместо реального сокращения государственного участия через приватизацию акцент делается на «оптимизацию» работы госкомпаний.
Между тем указ Президента от 10 мая 2024 года о либерализации экономики прямо ставил задачу снизить государственное вмешательство и развивать конкуренцию. Экспертный обзор ОЭСР, опубликованный в ноябре 2025 года, также указал на чрезмерную роль государства как одну из ключевых причин слабого экономического роста Казахстана.
Однако в Программе нет анализа того, как исполняется этот указ и насколько текущее участие государства и квазигоссектора искажает рыночные механизмы. Более того, документ фактически закрепляет дальнейшее расширение роли государства за счет масштабного льготного кредитования, которое подменяет собой банковскую систему и фондовый рынок.
Новая Программа заявлена как стратегический документ развития на 2026–2028 годы. Но, как отмечает Мурат Темирханов, в ней по-прежнему отсутствует критический разбор прошлых ошибок, четкие индикаторы эффективности и реальные механизмы перехода к устойчивому, частному и конкурентному росту.
Пока же складывается ощущение, что экономика Казахстана продолжит двигаться по инерции - с высокой инфляцией, зависимостью от государства и надеждой на то, что масштабное квазифискальное стимулирование снова сработает. Остальные вопросы, как подчеркивают эксперты, требуют отдельного и гораздо более глубокого разговора.
